Уильям Тёрнер и Джон Констебл, конкуренты не разлей вода

На удивление трудно говорить о Джозефе Мэллорде Уильяме Тёрнере (1775–1851), не упомянув Джона Констебла (1776–1837), и наоборот. Два самых выдающихся художника Великобритании не только работали в одной и той же области пейзажной живописи, но и родились с относительно небольшой разницей во времени. В год 250-летия со дня рождения первого и предстоящего юбилея второго в издательстве Йельского университета вышла книга «Тёрнер и Констебл: искусство, жизнь, пейзаж».

Ее автор Никола Мурби, куратор отдела британского искусства 1790–1850 годов в музее Тейт, прослеживает две творческие биографии, которые до этого никогда не описывались параллельно и с такой полнотой. Анализ уже существующей литературы и добавление новых аспектов — явно непростая задача. Дополнительная проблема состояла в том, что публичная карьера Тёрнера началась на 12 лет раньше, чем у Констебла, которого он к тому же пережил на 14 лет. Этот хронологический дисбаланс Мурби умело преодолевает тематическим подходом, уделяя равное внимание каждому из героев.

Например, в одной из глав сравнивается то, как художники обходились со своими «родными» реками в первые два десятилетия XIX века. Темза у Тёрнера и Стоур у Констебла отра­зили их определяющие подходы к искусству: первый превращал наблюдения за пейзажами в грандиозные повествования, а второй транслировал глубоко личные ощущения. Рассмотрение этой темы Мурби завершает цитатой из обзора художественного критика Роберта Ханта, который еще в 1819 году пришел к выводу, что у Констебла «природа не столь поэтична, как у гос­подина Тёрнера, но в ней больше портретности».

Хотя Никола Мурби последовательно выявляет общую цель своих главных героев — поднять британскую пейзажную живопись на более высокий уровень, все же их различия представлены в книге полной мерой. Тёрнер, убежденный холостяк, выходец из низов, добившийся всего сам, сначала стремительно двигался к успеху (уже в молодые годы он был избран членом Королевской академии), а затем стал создавать все более и более спорные произведения. Констебл, представитель среднего класса, преданный муж и семьянин, долго пытался найти покупателей и добиться хоть какого-то признания. В академию его приняли лишь через 27 лет после Тёрнера.

В книге приводится подробная хроника всех их встреч с достоверными предположениями о том, что могло обсуждаться. Важно отметить, что Тёрнер крайне редко высказывался о Констебле, тогда как последний гораздо чаще говорил о сопернике — иногда благосклонно, но преимущественно с обидой и ревностью. Также рассказывается о двух знаменитых инцидентах, которые произошли перед открытием выставок Королевской академии. В 1831 году Констебл, входивший в отборочную комиссию, поместил свой «Вид на собор в Солсбери с луга» на самое видное место, первоначально предназначавшееся для картины Тёрнера «Дворец и мост Калигулы». Годом позже полотно Констебла «Открытие моста Ватерлоо» оказалось в прямом соседстве с морским пейзажем «Хеллевутслёйс» кисти Тёрнера; перед вернисажем последний посадил киноварью на свой холст красную кляксу, которую превратил в буй на воде — предположительно в ответ на красные фрагменты у Констебла (этот эпизод был воспроизведен в фильме Майка Ли «Мистер Тёрнер» 2014 года).

В первом случае художник Дэвид Робертс записал, что Тёрнер набросился на Констебла «как хорек»; во втором Констебл, по словам художника К.Р.Лесли, назвал Тёрнера человеком, который «пришел и выстрелил из пистолета». Впрочем, Мурби напоминает нам, что каждое из этих событий было засвидетельствовано только одним очевидцем. Книга вдумчиво пересматривает записи современников в свете важных контекстуальных смягчений.

Здесь также отчасти пересмотрен стереотип о Тёрнере и Констебле как об олицетворении успеха и неудачи соответственно. Вспомнить хотя бы те моменты 1820-х годов, когда работы второго начали вызывать восхищение, в то время как у первого появились недоброжелатели. Более свежий и естественный стиль Констебла стал восприниматься как сугубо английский и даже вызывал зависть у иностранцев, после того как на парижском Салоне 1824 года ему была присуждена золотая медаль. Парадоксально, но именно Констебл оказал в конечном счете большее влияние на импрессионистов, чем когда-либо оказывал Тёрнер. Тем не менее доходы Тёрнера всегда оставались значительно выше.