Запечатлено в XIX веке: язык фотографии и тело человека

Любители фотоискусства могут пополнить книжные полки двумя недавно вышедшими книгами, посвященными светописи второй половины XIX — начала XX века. Впрочем, кроме указанного временного интервала, и то отчасти, новинки ничто не объединяет.

Центр визуальной культуры Béton представил порцию снимков из своего собрания в увесистом альбоме «От съемки к искусству. Русская фотография 1880–1910-х годов». Это уже вторая книга из серии «История фотографии» (первая, «Алфавит. Советская фотография 1920–1930-х годов», была посвящена авангардным экспериментам и становлению советского репортажа). Магистральная тема нового издания — борьба фотографии за статус вида искусства. Как объясняет во вступительной статье историк Артем Логинов, у самих фотографов не было на этот счет единой позиции. Одни полагали, что светопись, чтобы считаться искусством, должна приблизиться к живописи. Эту программу воплощали в жизнь приверженцы пикториализма. Они использовали особые технологии съемки и печати, чтобы достичь эффекта художественной размытости изображений. Оппоненты пикториалистов искренне не понимали, зачем те «портят объективы» и вообще игнорируют новые возможности фототехники, позволяющие создавать четкие кадры. Пикториализм, подобно импрессионизму, казался им странным и нежела­тельным веянием, пришедшим из-за границы — оттуда, где люди якобы близоруки. Остроту этой полемики можно ощутить, открыв приложение, где собраны тексты практиков и теоретиков фотоискусства из дореволюционных журналов.

Сами снимки представлены в обширной каталожной части. Тут поражают работы Анатолия Трапани, которые едва ли можно отличить от гравюр или сделанных углем этюдов. Сергей Прокудин-Горский видел в этом лишь «грязные, запачканные типографской краской куски мелованной бумаги». Сам он был пионером цветной фотографии и считал, что художественная индивидуальность фотографа проявляется в выборе точки съемки. Вне этого конфликта был некто Христофор Бабаев, который владел фотостудией в Крыму. В 1887 году он снял Ивана Айвазовского возле мольберта с рамой, после чего маринист вписал в эту раму настоящий масляный пейзаж.

Книга Александры Юргеневой «Человек как социальное тело. Европейская фотография второй половины XIX века» представляет собой серьезное, но чрезвычайно увлекательное культурологическое исследование (пикториализм и художественность светописных изображений упоминаются здесь постольку-поскольку). Текст, выросший из кандидатской диссертации, опубликован в серии «Очерки визуальности» издательства «Новое литературное обозрение». В фокусе внимания автора — отношение к запечатленному на снимке телу (будь то тело аборигена, спортсмена, разбогатевшего буржуа или почившего родственника) в то время, когда сама фотография была для людей еще в новинку.

Значительная часть книги посвящена тому, как фотоснимки способствовали объективации тех, кто на них запечатлен. Так, этнографические фотографии коренных жителей колоний оказались востребованными не только учеными, но и широкой публикой: люди покупали стереокарточки и целые альбомы с изображением «дикарей». Это формировало в массовом сознании образ Другого, который был низведен до объекта наблюдения, причем наблюдения свысока, что укрепляло колониальные воззрения. Объектом для разглядывания и научного изучения становился и человек, пораженный психическим или физическим недугом. Попадая в объектив, он будто терял свою личность — ее замещал диагноз, вернее, телесные проявления диагноза, зафиксированные на пленке. И практически в каждом разделе мы видим, как фотографии той или иной тематики конвертировались в эротические: зрители-мужчины были склонны с вожделением смотреть хоть на обнаженных туземок, хоть на осваивающих велосипед горожанок.

Александра Юргенева подробно пишет о хронофотографии, открывшей людям секреты движения, о посмертной фотографии, позволявшей сохранять память об усопших, о разных ухищрениях, с помощью которых создавались псевдодокументальные свидетельства внетелесной жизни души, о том, как фотография позволила каждому, независимо от крови и сословия, ощутить свою значимость, право быть запечатленным. В книге разочаровывает разве что недостаточное количество иллюстраций — учитывая высокую концентрацию любопытных сведений, связанных не только с теми или иными фотографическими мотивами, но и с контекстом их возникновения.