Реституция культурных ценностей обрела цифровую платформу

Кажется, ни дня не проходит без истории о том, как очередной музей расстается с чем-то из своей коллекции. Крупные институции вроде Метрополитен-музея регулярно устраивают официальные церемонии возвращения экспонатов на родину, а отдел по борьбе с незаконным оборотом предметов искусства и древностей Окружной прокуратуры Манхэттена постоянно прочесывает собрания и изымает незаконно приобретенные артефакты по всей территории США. В последнее время об этом заговорили даже в поп-культуре — от блокбастера 2018 года «Черная пантера» до передачи Last Week Тonight комика Джона Оливера на HBO, в одном из выпусков которой обсуждали необходимость более активной политики реституции.

Хотя недостатка информации об отдельных возвращенных артефактах нет, общая картина пока не очень видна. Именно здесь и начинается поле деятельности нового «Музея перемещенных предметов искусства и древностей» (MOLA). Это цифровая платформа, где можно не только проследить историю конкретных предметов, но и проанализировать данные, позволяющие оценить совместные усилия музеев в деле реституции, и выявить контрабандные схемы.

«Я собирал случаи реституции почти 20 лет и решил, что пора делать общедоступную базу данных», — рассказал The Art Newspaper основатель MOLA Джейсон Фелч. Он долгое время трудился в отделе расследований газеты Los Angeles Times, был соавтором вышедшей в 2011 году книги о Музее Гетти «В погоне за Афродитой. Охота за перемещенными культурными ценностями в одном из богатейших музеев мира».

Официально открытая минувшим летом платформа MOLA может рассматриваться как музей, если иметь в виду главное значение этого слова: собрание произведений искусства, выставленных на всеобщее обозрение с целью просвещения широкой аудитории, а также архив для специалистов и исследователей. Заодно Фелч учредил еще и некоммерческий фонд для получения финансовой поддержки и подачи заявок на гранты. MOLA определяет «перемещенные культурные ценности и древности» как «незаконно присвоенные во время раскопок, захваченные во время колониальных конфликтов, украденные из задокументированных коллекций или вывезенные без разрешения представителей коренных народов» артефакты, попавшие на рынок предметов искусства. В базе данных фиксируются акты реституции, осуществленные с 1950 года. Туда включены не только предметы искусства, но и, например, останки представителей коренных народов, ранее хранившиеся в музеях.

В эту базу данных занесено более 860 случаев реституции, которые в сумме охватывают свыше 1 млн культурных объектов. Объем информации постоянно растет — как по мере увеличения числа самих этих случаев, так и благодаря всемирному сообществу искусствоведов, археологов и прочих исследователей, которые нередко сообщают малоизвестные подробности. Например, эксперт по искусству буддизма Анджела С.Чиу составила детальный провенанс скульптуры XI века, которую Метрополитен недавно вернул в Таиланд. Все статьи и материалы тщательно вычитываются и проверяются, а когда возникают новые объекты, четко указываются источники информации.

Фелч считает, что MOLA «заполняет важный пробел» в области предоставления общедоступных сведений о перемещенных ценностях. Музеи ведь могут удалять страницы о возвращенных объектах со своих сайтов (ссылки на MOLA порой ведут на уже не существующие или заархивированные интернет-страницы), не указывать в пресс-релизах цены аукционов и продаж или уклоняться от предоставления информации по запросам. При этом Фелч высоко оценивает усилия по обеспечению прозрачности в ситуациях с перемещенным и трофейным искусством в институциях вроде Метрополитен-музея или Музея изящных искусств Бостона. Но добавляет, что, «если бы все были такими же отличниками, мы бы не стали запускать этот проект».

Пожалуй, самый значительный массив в базах данных MOLA касается черного рынка перемещенных культурных ценностей. «Мы впервые собираем эти финансовые сведения», — говорит Фелч, отмечая, что оценки масштабов незаконной торговли подобным искусством сильно разнятся из-за отсутствия конкретных цифр. MOLA удалось собрать информацию о подтвержденных случаях на сумму $1,6 млрд, а общая стоимость такого рода сделок ориентировочно оценивается в $2,5 млрд. «Наша цель — уничтожить сети контрабандистов, помешать незаконной торговле», — объясняет Фелч.

Из-за конфиденциальной информации, касающейся, например, действующих торговцев искусством, некоторые данные не публикуются на сайте в открытом доступе — и это еще одно сходство платформы с традиционным музеем: часть коллекции, так сказать, хранится в запасниках. Однако любой искусствовед или другой специалист может запросить доступ к файлам конкретных объектов.

Член команды MOLA, кандидат антропологии в Карлтонском университете в Оттаве Кэтрин Дэвидсон рассматривает платформу еще и как часть «большой попытки примирения, важной составляющей которой является реституция». По ее словам, особенно ценно, что в центре внимания оказываются именно возвращенные артефакты, а не те, которые числятся пропавшими без вести. «Это создает хороший прецедент, — считает она. — Возвращение предметов искусства на их родину — широкий жест, и зачастую люди не знают, как его совершить. Реституция — лишь начало отношений между музеем и сообществами, а вовсе не их конец». Например, она отмечает такой «очень трогательный случай»: Этнографический музей в Стокгольме вернул тотемный столб народу хаисла в Канаде — в ответ мастера общины не только создали точную замену этого предмета искусства, но и приехали в Швецию, чтобы продемонстрировать посетителям музея свое ремесло.