Эйлин Агар в поисках своего «блестящего момента»

Художница Эйлин Агар (1899–1991) не любила общепринятых правил. «Как скучно жить в стандартизированном мире!» — заявляла она во «Взгляде на мою жизнь», автобиографии, которую скучной не назовешь. Написанная в 1980-х годах и теперь перевыпущенная, книга рассказывает о блестящем пути от благополучного эмигрантского детства в Буэнос-Айресе (где у матери Эйлин было «несметное множество шляпок») до признания в качестве ведущей художницы-сюрреалистки в Лондоне.

Связи Эйлин Агар в обществе производят впечатление: тут и лорды, и светские дамы из круга ее экстравагантной матери и сдержанного отца, а среди ее собственных контактов — Махатма Ганди, журналистка Дороти Томпсон, художники Леон Андервуд и Оскар Кокошка, братья-писатели Ивлин и Алек Во. Художники поколения Агар — Гертруда Гермес, Пол Нэш, Роланд Пенроуз — вместе с ней боролись против социальных условностей. Этот конфликт нередко выражался в контрасте между внешним видом и внутренней креативностью. «Снаружи, — пишет она о своей квартире-студии 1930-х годов в лондонском районе Кенсингтон, — входная дверь выглядела обычной, но изнутри это было лицо, похожее на маску: почтовый ящик, образующий рот, гипсовая рука вместо носа, глаза и волосы из искривленных железяк». В этой коллажной среде Агар собирала «сырье», которое «превращала в картины и предметы».

Хотя в книге достаточно места отведено иллюстрациям, демонстрирующим развитие Агар от реализма Школы искусств Слейда до зрелых работ, представленных на ретроспективе 1971 года в лондонском Институте Содружества (теперь здесь Музей дизайна), ее занимательный рассказ лишь изредка фокусируется на творческом импульсе и процессе. Вместо этого в центре повествования оказываются ее отношения с венгерским писателем Джозефом (Йожефом) Бардом, ради которого она оставила первого мужа и которому сделала предложение спустя десятилетие. Они жили параллельными жизнями, полными взаимного вдохновения в искусстве и писательстве; его философствование дополняло ее творческий драйв. «Он заполнял мою голову, а я занимала его сердце», — пишет Агар.

Показательно ссылаясь на любимый отрывок сюрреалистов из «Песен Мальдорора» графа де Лотреамона, художница уподобляет их с Бардом сближение «случайной встрече швейной машинки и зонтика на анатомическом столе». Хотя оба проживали в Лондоне, они установили новые контакты за границей: в Портофино (подружившись с Эзрой Паундом и Уильямом Батлером Йейтсом), в Париже (где Агар училась у Франтишека Фолтина), в Жуан-ле-Пене (с Ли Миллер и Пенроузом, Дорой Маар и Пабло Пикассо) и на Тенерифе (с сюрреалистами Эдуардо и Мод Вестердаль).

Сюрреализм оставался краеугольным камнем репутации Агар с тех пор, как Пенроуз и Герберт Рид пригласили ее участвовать в Международной выставке сюрреалистов в New Burlington Galleries в Лондоне в 1936 году. Сама же она двояко относилась к этому движению, считая многих его участников друзьями, но отрицая, что сюрреализм когда-либо был ее визитной карточкой. Так или иначе, она связана с этим движением хотя бы в силу чуткости к сверхъестественным аспектам мира природы, что отразилось в ее фотографиях причудливых скальных образований в Плуманаке в Бретани, а также творческому исследованию странных сближений и неожиданных сочетаний. Свой подход к жанру коллажа она описала как «замену банального посредством плодотворного вмешательства случая или совпадения».

Агар пережила Барда и начала мемуары, по ее словам, как «дневник Джозефа» — «книгу, которую должен был написать сам Джозеф». Отрывки из записных книжек Барда сохранились в новом издании, хотя его редактор Эндрю Ламберт стремился, как говорит во введении, обратить внимание на саму Агар. Несмотря на привкус меланхолии, «Взгляд на мою жизнь» все же отражает энтузиазм и энергию долгой и насыщенной жизни художницы. Заявляя, что «фатально было бы сводить вещь только к факту, поскольку воображению нужно пространство для роста», она эффективно устраняет любые провалы в памяти, одновременно достигая высокого темпа повествования, благодаря которому она «ярко возвращается к жизни» — как говорит в предисловии ее внучатая племянница Оливия Фрейзер.

Это красивое новое издание стало частью переоценки творчества Эйлин Агар на фоне недавних исследований Мишеля Реми и Лоры Смит, а также ретроспективы 2021 года, инициированной лондонской галереей Whitechapel. Благодаря неутомимым поискам того, что сама художница называет «блестящим моментом», ее автобиография и сегодня остается увлекательной.