Советские и британские зодчие симпатизировали друг другу с осторожностью

Непростые и противоречивые отношения между Россией и Британией напоминают морские волны: горечь крымского поражения при Николае I обернулась при Александре II догоняющей колониальной экспансией на Восток и жгучим интересом к достижениям английской промышленности. Знаменитый русский ледокол «Ермак» был спущен на воду в Ньюкасле, а значение англомании для культуры Серебряного века вообще сложно переоценить, о чем свидетельствуют воспоминания Александра Бенуа или Владимира Набокова. В обеих мировых войнах ХХ столетия Россия и Великобритания оказывались по одну сторону фронта. И как раз британцы, такие как Бернард Шоу и Герберт Уэллс, много сделали для формирования позитивного образа СССР на Западе.

В плане архитектуры Англия традиционно являлась одним из ориентиров для России, но Ксения Малич в своей книге «Пришел, увидел — побежден!» сосредоточила внимание на материале советского времени, а точнее, сталинских и хрущевских десятилетий, особенно динамичных и богатых контрастными по смыслу событиями.

Книга располагает к себе лаконичным дизайном, где каждый из элементов находится на своем месте (включая именной указатель, которого подчас так не хватает в исторических работах). Структура подчинена хронологическому принципу и состоит из трех глав. Первая посвящена межвоенному времени, когда интерес советских и британских зодчих друг к другу уравновешивался подозрительностью и снобизмом; затем — период Второй мировой войны, ознаменованный скачком англо-советского сотрудничества; и оттепель, в части профессиональных архитектурных связей между СССР и Великобританией вполне оправдавшая свое название.

Историю посещений Советского Союза архитекторами из Великобритании открыл в 1931 году Клаф Уиль­ям-Эллис. Сбитый с толку журналом «СССР на стройке» и энтузиазмом своей супруги Амабель, близкой к лейбористам, он испытал жестокое разочарование и не только отказался от намерения работать в России, но и скептически оценил перспективы советской индустриализации и модернизации. За этим у Ксении Малич следует целая череда сюжетов и имен, одно перечисление которых потребовало бы значительного места.

Название книги цитирует восхищенную реплику одного из британских архитекторов, увидевших Ленинград. Несмотря на фрустрацию, вызванную наблюдениями социальной жизни в СССР, англичане поражались великолепием исторических памятников и размахом архитектурно-градостроительных экспериментов. С профессиональной точки зрения посланцев Альбиона интересовала прежде всего градостроительная политика в СССР, которая реализовывалась в несбыточных для британских урбанистов условиях отсутствия частной собственности и инвесторов (впоследствии они назовут Советский Союз «раем для планировщиков»). Их коллегам отсюда приходилось нелегко, ведь они и при встречах с иностранцами у себя на родине, и в зарубежных командировках были обязаны представлять государство в целом, тщательно контролируя собственные реакции.

Вторая мировая война еще сильнее сблизила страны — риторика англо-советской дружбы проявилась и на уровне архитектурных связей, особенно при обмене опытом по восстановлению разрушенных городов. Значительную роль в этом процессе сыграл архитектор-эмигрант Бертольд Любеткин. А своеобразным венцом этого единения стало избрание целой группы советских зодчих в почетные члены Королевского института британских архитекторов (RIBA) в 1946 году. Правда, церемония прошла без участия удостоенных.

Последняя, самая объемная из трех, глава открывается рассказом об очередных «заморозках», связанных с началом холодной войны. Как пишет Малич, даже в этих реалиях архитектура «оставляла шанс на обратное сближение». Одна из примет оттепели — заграничные командировки советских специалистов и встречные визиты англичан. Подробно описаны их маршруты, впечатления, точки пересечения профессиональных интересов (например, в вопросе планирования городов-спутников).

Несмотря на отдельные эмоциональные всплески, отношения между британскими и советскими архитекторами в конечном счете получились сдержанными. Первые и в 1930-е годы, и в конце 1950-х поражались в СССР удручающим качеством строительных работ, а вторые, отдавая должное техническим достижениям англичан, все же так и не полюбили Британию с той беззаветностью, с какой привыкли любить Италию.