Непонятый художник-архитектор Пауль Гёш, пациент и визионер

Архитектор Пауль Гёш (1885–1940) был эксцентричным членом движения, мечтавшего построить новое общество на руинах Первой мировой войны. Гёш привнес своеобразную эклектику в деятельность «Стеклянной цепи» — берлинского кружка единомышленников во главе с Бруно Таутом, где в начале 1920-х годов разрабатывались так и не воплощенные идеи визионерского дизайна.

У Гёша была диагностирована шизофрения, и после 1921 года он провел больше времени в лечебницах, нежели на свободе. А в 1940-м оказался одним из 300 тыс. человек, убитых нацистами по «Программе Т-4», направленной на уничтожение психически больных и инвалидов. Программа предполагала, что любой пациент, находившийся в лечебном учреждении более пяти лет, мог быть подвергнут эвтаназии.

Выставка 2023 года в Институте искусств Стерлинга и Франсин Кларк в американском штате Массачусетс стала первой экспозицией, представляющей творчество этого автора за пределами Германии, а сопутствующая ей книга «Порталы: визионерская архитектура Пауля Гёша» — первой о нем на английском языке.

Как утверждает куратор выставки Роберт Визенбергер, стилистический охват, присущий ее герою, расширяет наше представление о визионерском характере архитектуры 1920-х годов. Соавтор Визенбергера Рафаэль Кёниг исследует, как и почему трагическая биография Гёша затруднила оценку его деятельности и продлила безвестность на десятилетия. Вне Германии о нем почти ничего не знают, так что эта книга для многих станет откровением.

После Первой мировой войны Бруно Таут призывал к «разрушению художественно бесполезных памятников» и созданию нового ордера — с переосмысленными материалами и кластерами конструкций, спроектированных вокруг сияющих башен. Герман Финстерлин, тоже участник «Стеклянной цепи», выступал за создание форм, которые он уподоблял волнам энергии. А вот Гёш предлагал почти видения, зачастую архитектурные фрагменты, представляющие собой разноцветные всплески смешанного стиля.

Его акварели светятся теплой фовистской палитрой, напоминая как Анри Матисса, так и Пауля Клее. Он нередко украшал воображаемые колонны чем-то вроде исламских узоров и иногда венчал их цветами. У него постоянно встречаются украшения, ненавидимые многими из его коллег-современников, а также элементы чужих культур, образчиками которых пополнялись немецкие музеи с 1880-х годов. Визенбергер называет такие работы «протопостмодернистскими».

Рожденный в лютеранской семье, Пауль Гёш обратился в католицизм в 13 лет и тяготел к антропософии Рудольфа Штейнера. Иисус Христос — частый герой примерно 2 тыс. работ Гёша, которые удалось сохранить его семье. Канадский центр архитектуры в Монреале отправил на выставку 34 экспоната из своей коллекции. Гёш был чрезвычайно плодовит, но, скорее всего, многие из его произведений утрачены.

В 1910–1920-х годах психиатр Ханс Принцхорн изучал «искусство пациентов» и собирал их работы, однако Гёша он не учитывал в исследованиях, потому что тот был архитектором по образованию. В 1934 году врачи запретили Гёшу рисовать. Четыре года спустя его рисунки, изъятые из собрания Кунстхалле Мангейма, демонстрировались на передвижных выставках «дегенеративного искусства». Их квалифицировали как вредные вдвойне, поскольку это были работы пациента, «недостойного жизни», и одновременно политического врага Третьего рейха.

Даже после победы над нацизмом работы Гёша оставались непонятыми. Рафаэль Кёниг утверждает, что художник был «патологизирован» специалистами, искавшими доказательства определенных психических проблем. «Присутствие имени Гёша в послевоенных психиатрических дискурсах было основано на процессе патологизации, который стирал важнейшие аспекты его работы и личности», — пишет Кёниг. Это означало, что Гёша по-прежнему не было в истории искусства, он все еще был «заперт в лечебнице».

По-настоящему он освободился от «смирительной рубашки» только на персональной выставке 1976 года в Берлинской галерее. В США четыре его работы были показаны на выставке «Экспрессионистские утопии. Рай, мегаполис, архитектурная фантазия» 1993–1994 годов в Художественном музее округа Лос-Анджелес. И хотя творчество Гёша известно все еще немногим, процесс реабилитации продолжается.