Третьи стороны не остаются в стороне

Рынок гарантий третьей стороны — которые служат для аукционных домов и продавцов удобной страховкой на случай отсутствия ставок — не проявляет никаких признаков замедления и в 2022 году достиг рекордного объема в $3,41 млрд. Но The Art Newspaper обнаружила малоизвестную сторону этого рынка, находящуюся в серой зоне: третьи стороны перепродают доли в своих гарантиях анонимным покупателям, деля с ними как риски, так и потенциальные прибыли.

В числе крупнейших игроков сектора — династия арт-дилеров Нахмад, мегадилер Ларри Гагосян и коллекционер-миллиардер Хосе Муграби. Известно, что все они регулярно обеспечивают лоты гарантией третьей стороны, то есть делают неотменяемые ставки на произведения искусства в обмен на потенциальный процент прибыли от аукционного дома. И хотя Гагосян и Муграби вряд ли нуждаются в средствах для их многомиллионных гарантий, они, судя по всему, нередко перекупают гарантии друг у друга.

Почему вторичный рынок гарантий набирает обороты? В условиях спада на международном рынке искусства на фоне глобальной экономической нестабильности гарантии третьей стороны стали для аукционных домов привлекательным инструментом, помогающим убедить осторожничающих владельцев произведений. Для гаранта это тоже выигрышная схема: он либо забирает лот по заранее зафиксированной цене, если он не уходит с молотка, либо получает неплохую долю прибыли, если лот продается выше цены, обеспеченной гарантией.

Впрочем, гарантии третьей стороны сопряжены с растущим риском. Согласно оценкам аналитиков из компании ArtTactic, средняя доходность гарантий снизилась с пиковых 21,8% в 2021 году до минимального за последние семь лет показателя 11,1% в 2022-м.

Видный нью-йоркский юрист, посредничающий между игроками арт-рынка, так объясняет развитие вторичного рынка гарантий: «Третьи стороны, обеспечивающие лоты гарантией, искали способ переложить часть своих рисков на других; поскольку в этой схеме существует вероятность дополнительной прибыли, развился вторичный рынок. Люди искали пути входа в сделки, и гаранты распродавали всю или часть своей потенциальной прибыли».

Частный дилер из Нью-Йорка, организовавший более 20 подобных сделок, рассказал автору статьи, как происходит получение гарантии третьей стороны: «Я прихожу на предварительный показ, собираю информацию и решаю, обеспечивать лот гарантией или нет. Потом обращаюсь к сотрудникам, и те передают мой запрос руководству. Когда они снова связываются со мной — иногда всего за пару дней до торгов — и спрашивают, актуально ли мое предложение, я звоню разным людям и узнаю, хотят ли они войти в сделку, на какой процент и так далее. Как правило, находится четыре, иногда три человека, включая меня самого, так что в моей собственности будет либо 25%, либо 33% картины. Скажем, я обеспечиваю ее гарантией на сумму на 20% меньше нижнего эстимейта, установленного на отметке $1,2 млн. Выходит, я даю гарантию на $800 тыс. Если лот уйдет за $1 млн, я получу $40 тыс. Если картина останется непроданной, то она моя».

На вопрос о том, известно ли аукционным домам о вторичных сделках, дилер отвечает: «Вероятно, они знают об этом на неофициальном уровне, потому что видят нас вместе, но юридически и по документам я единственный, и им это удобно».

Эта сравнительно новая схема явно нарушает правила аукционных домов и формулировки соглашений о гарантиях третьей стороны. Так, в изученном The Art Newspaper экземпляре соглашения, составленного год назад между Christie’s и гарантом, черным по белому написано: «Вы обязуетесь не делить выплаченные вам по условиям этого Соглашения суммы ни с какой третьей стороной; кроме того, вы подтверждаете, что не заключали, и обязуетесь не заключать с третьими сторонами никаких соглашений касательно ваших потенциальных прибылей, связанных с Объектом и с обязательствами, вытекающими из данного Соглашения».

Хорошо осведомленные специалисты отмечают, что формулировки подобных документов не сильно разнятся от одного аукционного дома к другому. Представитель Sotheby’s отказался от комментариев.

Гарант, пожелавший сохранить анонимность, полушутя ответил на вопрос об этом пункте контракта так: «Если воспринимать текст соглашения буквально, никто не согласится его подписывать».

Интересно, что явление возникло всего через год после того, как власти Нью-Йорка в одностороннем порядке упразднили регуляцию торгов, а с ней и всякий официальный надзор за арт-индустрией, в том числе обязательство аукционных домов уведомлять о наличии собственного финансового интереса в продаваемых ими лотах.

Существование этой практики признают далеко не все. «Мне неизвестно о таких случаях, — говорит президент Phillips Жан-Поль Энгелен. — Но это вполне вероятно. Разве здесь есть какое-то принципиальное отличие от совместной покупки произведений? Это хеджирование хеджирования, и я не удивлюсь, если такое практикуется».

Нью-йоркский юрист Томас Данцигер из Danziger, Danziger & Muro подтверждает, что ему приходилось слышать о подобных сделках, и добавляет: «Не могу сказать, что это нечто новое. Звучит практически как посредничество при обеспечении неотменяемой ставки. Аукционный дом предоставляет продавцу гарантию, а потом перекладывает риски на третью сторону, которая делает неотменяемую ставку». Данцигер утверждает, что сам не наблюдал перепродажи долей в гарантиях третьей стороны, но на вопрос, имеет ли подобная практика место, отвечает: «Вне всяких сомнений».

Какую бы форму ни принимали гарантии третьей стороны, они явно заняли прочное место на рынке, и их упоминание в аукционном каталоге больше не вызывает сомнений в ценности лота, как это было десять и более лет назад.