Мерет Оппенгейм: земную жизнь пройдя до половины

Изучение записей Мерет Оппенгейм (1913–1985) в ее Mein Album/My Album порой напоминает заглядывание в окна проносящегося мимо поезда: это яркие проблески разрозненных сценок, каждая из которых могла бы породить отдельный сюжет. Но даже когда в поле зрения оказываются ее друзья-художники, знаменитые и не очень: Макс Эрнст, Леонор Фини, Альберто Джакометти, Майо (Антуан Мальяракис), Ирен Цуркинден, — «Мой альбом» все же не позволяет читателю заступать за некоторые границы частной жизни.

Редакторы Лиза Венгер и Мартина Корньяти называют это собрание рисунков и фотографий «дневником, гезамткунстверком, фрагментарной автобиографией или, возможно, „антибиографией“, произведением искусства, созданным художницей, у которой были непростые отношения со временем и, в частности, со своей собственной историей». Они выпустили книгу тихой красоты, расположив факсимильное воспроизведение скромной тетради Оппенгейм на цветных страницах, которые содержат немецкие транскрипции и их английские переводы.

Надпись на обложке оригинального альбома указывает на первые 30 лет жизни художницы: Von der Kinderheit bis 1943 («С детства до 1943 года»). Хотя в действительности составлен он был в марте 1958-го, через 15 лет после окончания упомянутого периода и в последний год жизни ее матери. Существует предположение, что более ранняя версия была уничтожена в процессе авторской компиляции. Финальный вариант «Альбома» таит в себе связь между вдохновением детства, профессиональной зрелостью 1930–1940-х годов и взглядом в прошлое из конца 1950-х.

Все эти флешбэки так или иначе относятся к раннему периоду творчества Мерет Оппенгейм — начиная с семейной жизни в Южной Германии и Швейцарии. Благодатной почвой для нее послужило то, что она вместе с братьями и сестрами жила — по словам процитированного ею коллеги-художника Ханса Рихтера — в доме, который «выглядел так, будто при нем 12 слуг, но все функционирует в соответствии с правилами анархизма».

Плененная в середине 1930-х парижским сюрреализмом, Мерет Оппенгейм впоследствии испытывала к нему двойственное отношение. Тем не менее первое признание она получила благодаря работам наподобие «Головы утопленника, 3-е состояние» (1933), сделанной из дерева и засахаренного миндаля, а громкую славу ей принес «Объект» (1936), который Андре Бретон переименовал в «Обед в мехах». Позднее Оппенгейм вставила в свой альбом письмо Альфреда Гамильтона Барра-младшего, где тот благодарит ее за продажу обитого мехом чайного мини-сервиза Музею современного искусства (MoMA) в Нью-Йорке. В определенном смысле эта ее работа затмила все последующие.

Нарастающие с конца 1930-х сомнения Оппенгейм в правильности выбранного пути совпали с приближением Второй мировой войны. Искусственная веселость снимков из нейтральной Швейцарии начала 1940-х годов контрастирует с загадочной и фантасмагорической картиной 1943 года «Война и мир». Чек о продаже этого произведения Оппенгейм приклеила на последнюю страницу альбома и добавила фразу: «С 1954 года живопись снова стала возможна», тем самым признав задним числом десятилетний творческий кризис.

Mein Album/My Album — пронзительная книга, в которой чувствительность главной героини трактована и преподнесена очень достойно. Переложенный на английский язык, этот своеобразный художественный дневник, особенно в сочетании с недавней ретроспективой «Мерет Оппенгейм. Моя выставка» в MoMA, наверняка будет способствовать пересмотру ее роли и значения на международном уровне.