В Эрмитаже и скандал — все равно культурное событие

Эта книга представляет собой нелинейную историю крупнейшего художественного музея страны, рассказанную двумя авторами — генеральным директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским и английской журналисткой Джеральдин Норман. Первый в представлении не нуждается, хотя в процессе чтения невольно поражаешься, насколько Михаил Борисович всесилен и неуязвим. Джеральдин Норман была основательницей и главой Фонда Эрмитажа в Великобритании (он работал до 2020 года), она также автор книг «Биография Эрмитажа» (1997) и «Пиотровские. Хранители ковчега» (2016).

«Культура как скандал» — чтение нескучное. Повествование идет в бодром темпе и представляет собой микс иногда курьезных, иногда печальных эпизодов. События 300-летней давности чередуются с совсем свежими происшествиями, калейдоскопом меняются географические локации. Едва мы прочитали об открытии площадки «Эрмитаж-Гуггенхайм» в Лас-Вегасе, как тут же нам предлагают историю коллекции Базилевского (средневековые христианские и исламские артефакты), купленной Александром II в 1884 году в Париже за рекордные 6 млн франков. Обсуждение выставки Джейка и Диноса Чепменов, проходившей в 2012-м в Санкт-Петербурге, уступает место рассказу о покушении на цесаревича Николая в Японии в 1891-м. В Эрмитаже хранится окровавленная рубаха цесаревича, генетический материал с нее использовали при идентификации царских останков в 1990-е. Надо добавить, что 130 лет назад «японский двор в качестве извинения осыпал Николая несметными сокровищами. Они были переданы в дар Эрмитажу и легли в основу японской коллекции».

Скандалы структурированы по десяти главам: «Продажи и покупки», «Кражи», «Спорные атрибуции», «Политический привкус скандала» и так далее; они охватывают, кажется, все стороны музейной жизни. И становится заметно, что скандалы имеют свойство повторяться. Вот, например, коррупция при строительстве. История о том, как в 2017 году арестовали заместителя директора музея по строительству Михаила Новикова, еще более или менее свежа. Новикову тогда вменили получение взятки в 30 млн руб., но так как он до суда возместил музею предполагаемый ущерб, то в наказание ему назначили два года условно, а через год все обвинения и вовсе были сняты и приговор отменен. И меньше известно, что в 1952 году в «злостном нарушении финансовой отчетности» был обвинен заместитель директора по архитектуре Александр Сивков — человек, бесконечно музею преданный. Его приговорили к 12 годам лагерей, но помиловали после смерти Сталина и в 1955-м восстановили в должности. Задолго до того за ошибки в проектировании и использование некачественных материалов должен был пойти под суд Огюст Монферран: именно его промахи стали причиной самого страшного в истории Эрмитажа пожара 1837 года. Но Николай I не стал наказывать своего любимого архитектора. А еще раньше, при Павле I, едва не умыкнул из Эрмитажа единственное произведение Микеланджело («Скорчившийся мальчик») архитектор Винченцо Бренна, тоже весьма к императору приближенный. По крайней мере, ходили такие слухи.

Или вот реституция — проблема перемещенных по итогам войны ценностей. После поражения нацистской Германии СССР вывез с территории поверженного врага 2 млн произведений искусства. И хотя самое ценное — коллекция Дрезденской галереи — была в 1958-м возвращена ГДР, спор вокруг других шедевров идет до сих пор. В книге рассказано о том, как Эрмитаж возвращал во Франкфурт-на-Одере витражи Мариенкирхе. Пиотровский вспоминает, что общение с немецкими бюрократами было непростым. «За годы моей службы на посту директора Эрмитажа никто не позволял себе направлять в мой адрес такие „советские“ оскорбления, какие я слышал от немецких чиновников, которые занимались этими витражами. Не в пример им город Франкфурт-на-Одере вспоминает нас с теплотой и благодарностью…»

Рассказано в книге и о загадочной смерти в 2005 году хранителя коллекции ювелирных изделий и драгоценных металлов Ларисы Завадской и вскрывшейся после ее кончины пропаже 226 вещей; 31 предмет удалось вернуть, судьба остальных неизвестна. И хотя за кражу был осужден муж Завадской, в книге проводится мысль, что за этим вопиющим случаем стояли люди куда более влиятельные, но так и оставшиеся неназванными.

Не обошли авторы и вопрос о событиях совсем недавних — свертывании большинства культурных обменов в связи со специальной военной операцией. Как подобает опытному кризис-менеджеру, Михаил Пиотровский смело идет на волну, первым оглашая все возникшие проблемы и формулируя свою позицию: «Мосты культуры должны взрываться последними». Собственно, вся книга воспринимается как иллюстрация его тезиса: «Посмотрите, сколько всего случалось за долгую историю Эрмитажа, но мы должны идти вперед».