Анатолий Зверев обрел место в пантеоне искусств

Книга Сергея Соловьева «Анатолий Зверев и мировое искусство» стала последней работой искусствоведа, журналиста, научного сотрудника Музея AZ, скоропостижно скончавшегося 1 ноября 2022 года, всего за два дня до презентации издания. Ее текст был написан по следам одноименного цикла лекций Соловьева для сайта «Магистерия». Именно генетическая связь с образовательным проектом объясняет формат книги, которая далека и от жанра традиционной биографии в духе ЖЗЛ, и от искусствоведческой монографии.

Автор попытался представить произведения Анатолия Зверева (1931–1986) в диалоге с грандами мирового искусства — от итальянского Возрождения до постимпрессионизма, авангарда и абстрактного экспрессионизма. Уже в предисловии Сергей Соловьев декларирует, что «пора отвлечься от советских реалий, споров внутри сообщества нонконформистов, от наслоений суетливого рынка и конъюнктуры». Следуя этой цели, искусствовед посвящает четыре из пяти глав сопоставлению творчества Зверева с наследием Винсента ван Гога, Казимира Малевича, Джексона Поллока и даже Леонардо да Винчи.

Хотя выбор «собеседников» представляется как минимум спорным и невероятно смелым, Соловьев всякий раз обосновывает его. Наиболее претенциозное сравнение, с титаном Возрождения, он сперва объясняет словами самого Зверева: «Учителем я избрал себе Леонардо», а затем подчеркивает увлеченность российского художника творчеством и текстами итальянского гения, указывает на сближающие их вариативность, многоликость и психологизм. Шаг за шагом автор подводит читателя к мысли, что и Леонардо и Зверев «были не до конца поняты, неприкаянны, одиноки. Но оба, вместе с тем, по-настоящему актуальны и современны».

Парадоксальным образом, именно обнаруживая удивительные сближения или же принципиальные расхождения с мастерами прошлого, Соловьев формулирует, в чем заключается секрет самобытного и противоречивого дара Зверева. Основные понятия здесь — свобода и одиночество, что особенно остро ощущается в «густонаселенном» тексте.

В этом смысле особую ценность обретают первая и заключительная главы, где сначала деконструируются мифы о Звереве, сотканные из реальных фактов, домыслов и анекдотов, а затем создается образ человека, жившего и творившего вне жестких рамок советской действительности, иерархии художественного мира и даже обывательских условностей, но заплатившего за это очень высокую цену.

А еще один захватывающий сюжет повествования — история превращения аутсайдера в настоящую звезду арт-мира и феноменальное посмертное признание, которое сопровождается в том числе огромным количеством подделок «под Зверева», довольно давно заполонивших отечественный арт-рынок.