В скандал вокруг египетских древностей вовлекаются всё новые музеи

На текущем этапе грандиозного расследования, в ходе которого возникли вопросы к бывшему директору Лувра Жан-Люку Мартинесу и в рамках которого из Метрополитен-музея изъяли экспонатов на сумму более чем $3 млн, в него оказались вовлечены четыре немецких музея, где хранились египетские древности с туманным провенансом.

Парижским судом выдан ордер на арест четырех гамбургских дилеров: Робена Диба (он добровольно сдался властям и находится под стражей), Серопа Симоняна и двух его детей. Судя по всему, Симонян сыграл ключевую роль в продаже ближневосточных и североафриканских древностей Метрополитен-музею и Лувру в Абу-Даби. Родившийся в Каире в 1942 году, он в 31 год защитил докторскую диссертацию по декору саркофагов в Гёттингенском университете, остался жить в Германии, но поддерживал тесные связи с родиной. Считается, что именно он был источником, из которого краденые или незаконно вывезенные с Ближнего Востока древности попадали на европейский рынок. Он разработал оригинальную схему создания древностям идеального провенанса. Важными участниками этой схемы, иногда сами о том не подозревая, были немецкие государственные музеи.

Толчком к разрушению идеальной схемы стала история, когда в 2017 году Метрополитен-музей за €3,5 млн приобрел у парижского арт-дилера Кристофа Куницки позолоченный египетский саркофаг Неджеманха, жреца бога Херишефа. Документы подтверждали, что в 1971 году саркофаг был легально вывезен из Египта, попал в одну европейскую коллекцию, а потом, при посредничестве дилера Робена Диба — в свободную продажу. Впоследствии выяснилось, что таможенные декларации 1970-х были поддельными, а саркофаг примерно в 2011-м откопали «черные археологи». Воспользовавшись хаосом «арабской весны», охватившей Египет вслед за отставкой президента Хосни Мубарака, они переправили находку в Европу. Но предварительно саркофаг сфотографировали, и эти фото, попавшие в 2019 году к нью-йоркским следователям, дали начало расследованию.

В 2019-м Метрополитен вернул саркофаг Египту, арт-дилер Кристоф Куницки и его партнер были осуждены. Но полиция начала изучать все сделки, совершенные этим кругом лиц — ведь речь шла о произведениях искусства на €50 млн. Под подозрением оказалась стела с инициалами фараона Тутанхамона, в 2016-м приобретенная за €8,5 млн в готовившийся к открытию Лувр в Абу-Даби. Покупка была одобрена комиссией под сопредседательством директора Лувра Жана-Люка Мартинеса, хотя, как сейчас выясняется, он получал предупреждающие послания, но не придал им должного значения. В результате в мае нынешнего года Мартинеса (к этому моменту уже экс-директора) и двух экспертов-египтологов вызывали на допрос по подозрению в соучастии в купле-продаже культурных ценностей сомнительного происхождения.

Первого июня, в рамках того же дела, власти Нью-Йорка изъяли из коллекции Метрополитен-музея пять египетских древностей на сумму более $3 млн. Самым ценным экспонатом был женский фаюмский портрет (около 60 года до н.э.), купленный музеем в середине 2010-х за $1,6 млн.

Все эти ценности оказались связаны с именем или собранием арт-дилера Серопа Симоняна. Он утверждает, что основу его обширной коллекции составляют приобретения его покойных братьев, а древнеегипетские артефакты он перевез в Европу еще в 1970-е, когда это можно было сделать легально. Коллекционер настаивает на том, что произведения из его собрания никак не могли быть похищены ни в 2011 году, ни раньше, так еще до этого хранились в нескольких немецких музеях.

The Art Newspaper попыталась найти музейщиков, когда-либо сотрудничавших с Серопом Симоняном. Сенсационную историю рассказала Элени Василика, экс-директор (2000–2005) Музея Рёмера и Пелицеуса в Хильдесхайме, который славится коллекцией искусства Древнего Египта. Заняв свой пост, она обнаружила, что ее предшественник, Арне Эггебрехт, заключил с Симоняном соглашение, по которому музей принимал на хранение часть его коллекции, использовал ее для выставок и время от времени что-то из нее покупал. Одна выставка на Тайване была на 30% укомплектована вещами Симоняна, причем без соответствующей пометки. Таким образом предметы получали музейный провенанс.

Сероп Симонян также утверждает, что часть артефактов перешла к нему из коллекции Хашабы, частично задокументированной в каталоге 1931 года. Как утверждает египтолог, многолетний директор (1989–2009) Египетского музея и собрания папирусов в Берлине Дитрих Вильдунг, «распространенный способ скрыть предметы неясного происхождения — сказать, что они из коллекции Хашабы».

На рубеже 2012–2013 годов Музей Райсс — Энгельхорн в Мангейме несколько месяцев проверял коллекцию Симоняна и отказался от долгосрочного сотрудничества с ним, так как коллекционер «не предоставил надежных сведений о провенансе произведений, и были сомнения в подлинности некоторых из них». Лоббировавший альянс с Симоняном музейный археолог Михаэль Хевелер-Мюллер после этого уволился. Однако часть сокровищ Симонян перевез в Египетский музей при Боннском университете, где Хевелер-Мюллер был директором с 2009 по 2011 год. Стела Тутанхамона и погребальный набор принцессы Хенуттави, проданные позже в Лувр в Абу-Даби, до 2010 года хранились именно там.

У Серопа Симоняна были длительные, тянущиеся еще с 1980-х годов контакты с археологами из Трирского университета. Если бы Гюнтер Гримм, возглавлявший там кафедру археологии, не умер десять лет назад, он бы наверняка стал фигурантом расследования: именно он подписал сертификат подлинности колоссальной головы Клео­патры, проданной в 2018 году Лувру в Абу-Даби за €35 млн. В Трирском университете хранились фрагменты Книги Исхода, купленные Метрополитен-музеем и конфискованные окружным прокурором Нью-Йорка 1 июня этого года. Печально известный папирус Артемидора, в 2004-м приобретенный Фондом искусства Compagnia di San Paolo за €2,75 млн, выставленный в палаццо Бричеразио в Турине и вызвавший жаркие споры вокруг его подлинности, также хранился в Трире.

В Гамбурге государственный обвинитель еще не готов предъявлять обвинения сотрудникам музеев и университетов. Но французские и американские следователи все настойчивее задают вопрос, насколько искренними и бескорыстными были их заблуждения. Расследование продолжается.