Слуги и рабы, прежде едва различимые, выходят на авансцену

Книга предлагает широкую, в хронологическом и географическом смыслах, подборку визуального материала, связанного с домашней прислугой: от средневековых иллюминированных рукописей до портретов Нового времени, рисунков, печатной графики, кукольных домиков и картонных фигур-обманок. Издание посвящено главным образом западноевропейскому искусству (с небольшими экскурсами в колонии), изображающему тех, кто работает на других.

Дайана Волфтал прямо предупреждает о том, чем ее книга не является. Она не претендует на всестороннее историческое исследование и не предлагает хронологию изменений в обществе. Автор не уделяет внимания некоторым темам, уже освещенным в других научных трудах; в частности, она не пишет о портретах аристократов со слугами, об образах слуг в нидерландской живописи XVII века, преподающих зрителю урок морали, и об изображении слуг неевропейского происхождения.

Книга исследует менее изведанные территории. В пяти главах рассказано о занятиях обыкновенной домашней прислуги — тех, кто подметает, стирает, гладит, трудится на кухне, — позволяя больше узнать о жизни слуг, их статусе в доме и взаимоотношениях с хозяевами.

Особая тема — «невидимость» слуг (если они и присутствуют в композиции, то только на периферии). Одна из глав посвящена противоположной тенденции — когда слуги занимают центральное место. Здесь собраны детальные и глубокие рисунки Альбрехта Дюрера, выполненные серебряной иглой; непринужденные наброски сангиной Чарльза Била (сына портретистки XVII века Мэри Бил); и полный достоинства портрет кисти Диего Веласкеса, который изобразил своего раба Хуана де Пареху, тоже художника, за несколько месяцев до того, как подписать бумаги о его освобождении.

Обложку украшает шутливый псевдогероический портрет Бриджет Холмс, 90-летней служанки Якова II, гордо держащей в руках швабру, будто это маршальский жезл. Картиной, написанной в 1686 году, Джон Райли отдает должное ее долголетию и верной службе монарху. В числе других иллюстраций — миниатюры из средневекового часослова, изображения посудомоек и точильщиков из итальянской иллюстрированной книги 1570 года, а также резные подставки в форме закованных в цепи коленопреклоненных чернокожих рабов — ошеломляющие по нынешним временам предметы, свидетельство богатства хозяев, нажитого в колониях.

Охват книги настолько широк, что один человек, даже самый эрудированный, попросту не способен быть экспертом во всех затронутых областях. Неудивительно, что время от времени встречаются фактические ошибки (например, в датах). Узким специалистам анализ некоторых работ может показаться не совсем точным, а порою хочется, чтобы больше говорилось об общественных изменениях. В конце концов, именно это дает контекст, необходимый для понимания того, как менялись отношения между семьей и слугами.

Трудности, связанные с определениями и категоризацией, очевидны, и автор это признает. Книга выводит на первый план трудящийся класс, но не труд за пределами дома; она посвящена домашней прислуге, но, скорее, низкого ранга; она говорит об иерархии и о тех, кто прислуживает привилегированным сословиям, но и среди них есть своя иерархия — от богачей до среднего класса, к которому относились и художники. Временами в тексте чувствуется мягкий упрек: искусствоведам — за то, что не изучали эту тему раньше, работодателям — за желание убрать прислугу с глаз долой, художникам — за ее маргинализацию. Но даже если вы не соглашаетесь с отдельными аргументами или интерпретациями, все-таки интересно проанализировать, что же именно вызывает у вас несогласие. Это крайне любопытная тема, и после прочтения хочется узнать о ней больше.