История старомосковского особняка в разрезе современного искусства

Еще несколько лет назад, прогуливаясь по Плющихе в районе Девичьего поля, можно было увидеть обветшалый особнячок, который таился в глубине яблоневого сада. Эклектично соединяя в своем облике неоготику и классицизм, он в целом напоминал миниатюрный средневековый замок. Сегодня видны лишь его изящная башенка и островерхие крыши, возвышающиеся за глухой оградой над затянутым строительной сеткой фасадом: особняк переживает научную реставрацию, которая завершится в 2024 году. Тем временем внутренний образ скрытого от глаз здания, претерпев некоторые художественные трансформации, приоткрывается зрителю в стенах фонда Ruarts.

Экспозицию предваряют чертежи Романа Клейна. Именно этот известный архитектор, автор главного здания ГМИИ им. А.С.Пушкина и торгового дома «Мюр и Мерилиз» (ныне ЦУМ), построил в 1893–1894 годах мини-замок на Плющихе. Не менее видной фигурой был и владелец особняка, профессор Владимир Снегирев, выведший отечественную гинекологию в ранг самостоятельной медицинской дисциплины. Их встреча, в свою очередь, состоялась благодаря крупному промышленнику и меценату Павлу Шелапутину.

Несмотря на солидный зачин, в дальнейшем здание ждала незавидная судьба. В советское время здесь располагались коммуналка и различные ведомства, а затем дом и вовсе остался без надзора и, несмотря на статус ‎объекта культурного наследия, постепенно разрушался. В ходе реконструкции, которую инициировали новые хозяева особняка, выяснилось, что многие элементы внутреннего убранства не подлежат восстановлению. Они-то и стали опорными точками для работы художников стрит-арта — Алексея Луки и Матвея Шапиро (Кайфа).

Алексей Лука известен ассамбляжами, которые он интегрирует в уличные объекты, а также росписями на фасадах зданий. Матвей Шапиро осуществляет интервенции в городскую среду как райтер и автор композиций на неиспользуемых эвакуационных лестницах. Особенность проекта «‎Разрез», как подчеркивает куратор Алексей Партола, состоит в том, что уличным художникам довелось поработать со зданием внутри.‎ Девелоперы позволили им осмотреть некоторые помещения (это было необходимо, чтобы художники ощутили «‎гений места»), а кроме того, ‎отобрать нужные материалы из тех, что подлежали утилизации. Так в руках Луки и Шапиро оказались ручки, рейки, откосы, балясины, фрагменты кровли и оконных рам, арочные дуги и даже дверь. В экспозиции они представлены не как реди-мейды, а как ведущие элементы инсталляций, скульптур и ассамбляжей. Концептуально важно, что используемые объекты и обломки не подвергались дальнейшей деконструкции — в знак уважения к истории дома, которому и так многое пришлось пережить.

Центральная инсталляция, выстроенная Алексеем Лукой, стеной перерезает выставочное пространство. От нее отходят установленные Матвеем Шапиро деревянные направляющие, которые указывают на ключевые смысловые узлы экспозиции. К примеру, работа под названием «‎Случайное знакомство»‎, созданная на основе оконной рамы, напоминает о судьбоносной встрече Снегирева и Шелапутина на пароходофрегате, где будущий доктор медицины служил матросом. Другой объект, состоящий из черных досок, предстает метафорой разрухи, запустения, заколоченных пространств особняка. «‎Каждая из скульптур на выставке буквально опирается на фундаментальную историческую основу», — гласит кураторский текст. Впрочем, самостоятельно, без комментария куратора, медиатора или самих авторов, установить эту связь непросто.

Есть в экспозиции и совсем неочевидные послания, оставленные Матвеем Шапиро. Например, в шрифтовой композиции «Как так все складывается?‎» в одной из букв «‎а» отсутствует перекладина. Как пояснил автор, это намек на то, что в ходе реализации проекта не все получалось так, как было задумано изначально. Другую «‎пасхалку» находим в ассамбляже, который содержит вырезку из старого учебника математики с надписью: «‎Инвариативность двойного отношения при параллельном проектировании»‎. Здесь зашифрованы творческие биографии художников: хотя оба они начинали в одном граффити-альянсе, их пути шли параллельно, и лишь спустя годы, в рамках выставки «‎Разрез»‎, они выступили соавторами.

Особой акцентирующей и смысловой функцией в экспозиции обладает красный цвет, и дело не только в том, что художникам, очевидно, близка конструктивистская эстетика. С одной стороны, красный ассоциативно отсылает к медицинской практике Снегирева, с другой — создает визуальные параллели с чертежами Клейна, который выделял этим цветом важные детали: несущие стены, лестницы, фундамент. Чертежам, демонстрирующим дом в разрезе, проект обязан и своим названием, которое, впрочем, кажется метафорическим, многозначным. Сценография выставки также опирается на поэтажные планы Клейна — в зале выстроены стены и перегородки, зонирующие пространство. Отдельные объекты находятся в закутках‎, проход к которым перекрыт, — так, гуляя по заброшенному особняку, натыкаешься на заколоченные комнаты и коридоры.

Получившийся проект нельзя назвать «‎сайт-специфическим»‎ в привычном смысле слова, хотя именно так он позиционируется в кураторском тексте. Как правило, под термином “‎site-specific” понимается создание произведений для конкретного места и контекста за пределами художественной инфраструктуры. В рамках выставки работа велась в пространстве хрестоматийного «‎белого куба» — нового здания фонда Ruarts‎, открытого менее года назад в Трубниковском переулке. Однако был достигнут необычный эффект: элементы дома Снегирева, ветхие и изношенные, будто бы проросли сквозь безупречно белые стены фонда, образовав тотальную инсталляцию.

Проект «‎Разрез»‎ призван привлечь внимание к проблеме сохранения культурного наследия через обращение к микроистории и судьбе одного московского особняка. Не менее интересна и судьба тех фрагментов внутренней архитектуры дома Снегирева, которые были задействованы в экспозиции. После закрытия выставки они, вероятно, отправятся в мастерские художников. Но есть шанс, что однажды они все же вернутся ‎домой, на Плющиху‎ — уже не непригодными обломками, а как произведения искусства.

Фонд Ruarts
«‎Разрез»‎
До 15 мая