Археология будущего: Дэниел Аршам создает артефакты для Tiffany & Co.

Коллаборация Tiffany & Co. и Дэниела Аршама — это 49 бронзовых скульптур и 49 браслетов с цаворитами. Проект был презентован в начале сентября в Нью-Йорке, получил восторженную оценку коллекционеров, а дальше начал путешествие по миру. Это один из самых стремительных проектов и для компании, и для художника: сама его идея появилась лишь в начале 2021 года.

Внутри бронзовой скульптуры, напоминающей значительно увеличенную в размерах коробку для ювелирных украшений, которую могли бы откопать археологи будущего примерно через 3 тыс. лет (авторский метод Аршама — «археологизация настоящего»), находилась уже настоящая коробка, а в ней — предмет из новой коллекции Tiffany — браслет Knot с цаворитами. Оттенок этих камней показался Аршаму наиболее близким к его фирменным цветосочетаниям.

Почему вам было интересно поработать с Tiffany & Co.?

Tiffany для меня — один из по-настоящему люксовых американских брендов, но одновременно с этим у него достаточно широкая ценовая линейка. Я помню, что, даже когда учился в старшей школе, мы с друзьями могли пойти и купить что-то в пределах $100 для своих девушек.

Что было вашим самым сильным впечатлением, когда вы начали работу над проектом?

Когда мы начали, первым делом меня познакомили с архивом. И самое интересное, там есть оригинальные коробки Tiffany с белыми бантами из 1930-х. Меня поразило, что сама коробка была такой же легендарной, как и украшения, которые лежали в ней. Идея сделать скульптуру именно с ней пришла мне в голову, когда я нашел в архиве винтажную рекламу — просто фото пустой коробки для помолвочного кольца и подпись: «Миссия выполнена». То есть герой рекламы — это даже не украшение, а коробка как олицетворение идеи. И это показывает, насколько она легендарна.

Вы помните, как состоялось ваше знакомство с брендом?

Я вырос в Майами и первый раз побывал в Нью-Йорке в 1995 году, когда учился в старших классах школы. В США Tiffany знают все. Я купил у них в подарок колье с сердечком для моей первой девушки, с которой встречался в ту пору.

Думаете ли вы, что это был ваш первый шаг в мир роскоши?

Это не воспринималось как недостижимый люкс. Это скорее американская идея люкса.

Как сейчас для вас выглядит бренд, изменилось ли ваше отношение к нему после совместной работы?

Конечно. Когда тебе показывают не только витрины с коллекциями, но и архив, где хранятся украшения за весь XX век и специальные коробки для самых важных из них, отношение меняется, ты начинаешь видеть этот мир гораздо более объемным. Оказалось, что Tiffany долго делали украшения для мужчин, и в архиве есть много таких, выполненных на заказ, изделий. И не только украшений, но и просто вещей для жизни. Самое сильное впечатление на меня произвели ключи от спортивной машины с открывалкой для бутылок. Сейчас в Tiffany ни за что бы не сделали такого, но это было очень в духе 1930–1940-х.

Это самая запоминающаяся вещь в их архиве?

Там было очень много украшений из серебра, изготовленных вручную. Еще я помню что-то вроде таблетницы или портсигара в виде лягушки, которая раскрывается посередине. Много подобных вещей.

Вы как-то раз сказали о своем творчестве, что «работаете с человеческими ожиданиями». По-вашему, какие главные ожидания у людей от коробки Tiffany?

Украшения часто используются, чтобы отметить какой-то жизненный этап, и Tiffany смогли создать объект желания не только из украшения, как это сделали другие марки, но и из коробки. Особенно, мне кажется, имеет значение этот запоминающийся цвет. Я думаю, сама коробка стала такой же важной частью массовой культуры, как и то, что находится внутри нее. Работая над моей скульптурой, я хотел использовать и этот опыт. Когда человек получает деревянный ящик со скульптурой, первое, что он видит, — это ящик, а внутри поднос с сертификатом, созданным тоже специально для этого проекта. Это о взаимодействии с самой упаковкой. Там также лежат специальные шелковые перчатки Tiffany. Ты надеваешь перчатки, открываешь коробку, и в ней уже — настоящая коробка Tiffany с украшением.

У нас в России есть такая традиционная кукла матрешка, так что я понимаю эту идею очень хорошо. Думаете ли вы, что украшения могут быть важны как предметы археологии для следующих поколений?

Конечно! Если мы пойдем в любой исторический музей, там будет много предметов искусства, но лучше всего сохраняются украшения.

И вы полагаете, что сделанное в XX–XXI веках может быть таким же важным, как то, что изготовили в Древнем Египте или Древней Греции?

Через 2 тыс. лет, безусловно.

Один из важных вопросов сегодня: являются ли украшения предметом искусства?

Я бы сказал: да. И если мы посмотрим на коллекции музеев, мы не станем разделять картины, скульптуры и украшения. Все они запечатлевают момент в истории, и украшениям, созданным сейчас, будет что рассказать об этом времени через тысячу лет.

И о чем они расскажут?

О форме и технологиях, которые были до этого невозможны.

Что было самым сложным во время этой коллаборации?

Создание скульптуры в виде коробки было в целом привычным и обыденным для нас процессом, но бант оказался сущим мучением. Нам пришлось повторить его очень много раз, чтобы он получился таким, как нужно, — похожим на настоящую креповую ленту со всеми изгибами.

Была ли у вас идея использовать драгоценные камни — аквамарины или цавориты, интегрировать их в бронзу?

Это было бы сложно технически, и мне хотелось, чтобы работа больше отсылала к моему уже узнаваемому стилю.

Я слышала, что вся коллекция была полностью продана в первый час после релиза.

Это правда.

Вы ожидали такой быстрой реакции?

Я знал, что у моих работ есть аудитория, но я всегда приятно удивляюсь настолько позитивному отклику. И на самом деле у вас не совсем верная информация: коллекция была распродана еще до релиза. (Улыбается.)