Можно ли считать Абеля неудачником?

Жизнь шведских пейзажистов в романе Агнеты Плейель «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» неожиданно заставляет задуматься об обычной российской жизни.

У книги этой особый, заторможенный ритм, который принимаешь не сразу — так бывает с чужими снами, которые цепляют только если найти в них пересечения со своими собственными ощущениями. А тут ты сразу попадаешь внутрь истории семьи шведской писательницы с индонезийскими корнями (одну из бабушек Агнеты Плейель, даже и не скрывающей, что пишет историю своих предков, каждый день записывая в дневник ту или иную подробность, так что разрыва между автором и повествователем практически не существует, вывезли с экзотических островов), в самый центр провинциального северного быта, неторопливого, но по-чеховски насыщенного скрытыми драмами, в середину и даже начало ХХ века. И что мне может дать вся эта шведская «гекуба»?

С чужими снами главное — не торопиться. Все люди одинаковые или разные? Этот вопрос, между прочим, мучит меня с детства: можно ли делать выводы о себе, любимом, основываясь на косвенных признаках? Мы все по одним лекалам скроены или человек человеку — марсианин и нам не сойтись никак? Агнета Плейель, вероятно, занимается теми же самыми проблемами, иначе бы не стала искать истоки своей затяжной депрессии, приведшей ее в Париж, в обстоятельствах жизни дедушек и прадедушек, бывших, как на подбор, художниками-реалистами.

«Экспрессионизм, модернизм и кубизм дедушка Абель ненавидел с одинаковой силой. Одного взгляда на картину Пикассо было достаточно, чтобы ему стало плохо. В то же время его влекли импрессионисты. Чувствуя родство с Ренуаром, Моне, Мане и Ван Гогом… Но Пикассо он считал гангстером!» Что остается в тиши родного промежутка? Пейзажи Швеции, небо и море, острова и фиорды, которые нужно передать с максимально одухотворенной точностью — как завещал его отец, глухонемой художник Сульт, ближе к смерти полюбивший белый цвет, в котором растворяются все остальные цвета.

В юности Абель грезил южными островами, особенно после получения очередного письма от старшего брата Оскара, который сбежал в Индонезию от долгов намного раньше и постоянно звал за собой. Получив очередную весточку из Сурабаи, молодой Абель начинал рисовать извержение вулканов и фейерверк южной природы. Эти картины юноша прятал, никому не показывал. Даже невесте, с которой сошелся в художественном институте. А пропитавшись мечтой до основания, на 40 с лишним лет Абель бросил невесту, живопись и Швецию, подавшись вслед за братом за длинным флорином. Разбогатеть не получилось. Вовремя вернуться домой — тоже: сначала пытался разбогатеть, затем болел, женился. Хотел выбраться в Швецию на похороны отца, но в Европе шла мировая война, и Абель решил пересидеть опасность на максимальном отдалении от линии фронта.

Историю бабушек и дедушек Плейель излагает с бергмановской меланхолией. Можно сказать, что «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» — типичная семейная скандинавская сага, специфика которой раскрашена искусствоведческими выкладками и некоторой экзотикой происхождения предков — экзотикой, не желающей утихомириться где-то в крови и провоцирующей писательницу на постоянные блуждания в поисках лучшей доли. Но уже не в экономическом смысле, а в экзистенциальном, бытийном. Вечность спустя Плейель тянет выйти из своей жизни куда-то наружу, в дождливый Париж — совсем как когда-то дедушку Абеля, принявшего вызов «охоты к перемене мест». Проиграл ли он, предав привычное существование и отодвинув собственное осуществление в живописи на 40 бесконечных лет, вернувшись к рисованию только в глубокой старости?

Можно ли считать Абеля неудачником, как и его отца Сульта, сохранившего верность реализму и белому цвету, несмотря на то, что поначалу его картины активно покупали, даже шведский король, а к концу жизни все старика позабыли? Но ведь это именно он, Сульт, благословил отъезд Абеля в далекие края, так как нет ничего важнее верности самому себе, внутреннему вызову и зову. Ибо «непризнанность и забвение свидетельствуют не только о поражении, но и о силе духа…»

Вот это уже ближе нам и широте наших широт, постоянно требующих от людей правильного выбора — нравственного, бытийственного, социального. Потихоньку привыкая к неторопливому существованию шведской провинции, начинаешь обращать внимание на то, как северная природа и пресловутая скандинавская сдержанность — в быту ли, в отношениях, — оказывается уловимо близка к среднерусской то ли равнине, то ли рванине, то ли тоске.

Когда параллель становится совсем уж очевидной, понимаешь, зачем эта книжка тебе нужна. Она, опрокинутая в ХХ век и показывающая историю его на примере нескольких поколений одного рода, демонстрирует, как могла бы жить Россия, «если б не было войны», революции, коллективизации, индустриализации, сталинизма и прочих мерзостей, испепеливших страну едва ли не дотла. «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» наглядно объясняет, что в отсутствие серьезных социальных катаклизмов и политического давления люди начинают придумывать себе проблемы сами. Начиная искать идеальное место под солнцем, лучшую долю, опасные впечатления и приключения, которые никуда не ведут и никуда не приводят. Разве что к новому периоду собственной творческой эволюции, который, впрочем, не будет востребован ни музеями, ни даже галереями.

У каждой семьи (страны, эпохи) — собственные демоны. Другое дело, что, когда человек сражается со своими химерами, не обусловленными логикой «общественного развития», сваливать неудачи и пенять вроде как не на кого. Выбор ты делаешь сам. Ответственность за него несешь в одиночестве. В полнейшей глухонемоте — совсем как прадедушка Сульт.

Самое читаемое:
1
«Пушкинская карта» назначена козырной
В России стартовала программа «Пушкинская карта»: с 1 сентября молодые люди в возрасте от 14 до 22 лет получат от государства деньги на приобщение к культуре
27.08.2021
«Пушкинская карта» назначена козырной
2
Главные выставки нового сезона
Выставка Врубеля под кураторством Аркадия Ипполитова, Жан-Юбер Мартен в ГМИИ, «Смолянки» Левицкого, Константин Мельников во всех видах, Ай Вэйвэй из дутого стекла, «Атомная Леда» Дали и многое другое в нашем списке самых любопытных проектов осени
01.09.2021
Главные выставки нового сезона
3
Дрезденский музей впервые показал «нового» Вермеера с расчищенным Купидоном
После реставрации знаменитая картина «Девушка, читающая письмо у открытого окна» настолько изменилась, что теперь в музее о ней говорят как о «новом» Вермеере
26.08.2021
Дрезденский музей впервые показал «нового» Вермеера с расчищенным Купидоном
4
«ГЭС-2» — это не только «Глина», это Дом культуры
Грандиозный шум вокруг «Большой глины № 4» Урса Фишера не должен затмевать главное: в центре Москвы усилиями фонда V–A–С появилось новое общественное пространство, возрождающее идею советских домов культуры, — «ГЭС-2»
24.08.2021
«ГЭС-2» — это не только «Глина», это Дом культуры
5
В Москве появилась «Музейная четверка»: что это значит?
Четыре крупных столичных музея объявили о создании совместного проекта и представили свои маршруты
16.09.2021
В Москве появилась «Музейная четверка»: что это значит?
6
Выставка «Константин Коровин. Шедевры из частных собраний» проходит в галерее «Артефакт»
В экспозиции показывают около 50 графических и живописных работ художника из частных собраний. Некоторые из них выставляются впервые
25.08.2021
Выставка «Константин Коровин. Шедевры из частных собраний» проходит в галерее «Артефакт»
7
От Боттичелли до Пепперштейна: художники на экране
Криминальные истории из мира aрт-бизнеса, ностальгические путешествия, интервью в анимационном формате и поездка на старом автомобиле: на The ART Newspaper Russia FILM FESTIVAL 2021 представлены разные жанры современного кино об искусстве
02.09.2021
От Боттичелли до Пепперштейна: художники на экране
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+