Эрмитаж призывают беречь детей от обнаженных статуй

Генеральный директор Эрмитажа Михаил Пиотровский сообщил, что в музей поступила жалоба на обнаженку. «Я когда-то смеялся, когда говорят: „Соберите все ваши обнаженные скульптуры в Эрмитаже в одну комнату, повесьте знак «18+», чтобы детей наших не развращать“», — сказал он в ходе пресс-конференции в Интерфаксе. Но теперь, по его словам, такая жалоба направлена в Эрмитаж неким «официальным органом», который глава музея, впрочем, не назвал. Музей готовит на нее ответ.

Пиотровский добавил, что на Эрмитаж часто жалуются и среди обращений попадаются и очень агрессивные. При этом конструктивные предложения в музее изучают, чтобы использовать эту информацию в будущем.

В четверг 8 апреля Михаил Пиотровский дал по вновь затронутой теме подробный комментарий. По просьбе музея приводим его полностью.

«Я очень сожалею и огорчен, что после моей пресс-конференции, где была предложена целая программа развития постковидного Эрмитажа и музеев вообще, больше всего людей возбудил обыкновенный и традиционный вопрос об обнаженных фигурах и скульптурах, который постоянно существует в музейной жизни и был вспомнен как некая шутка для развлечения.

На самом деле одна гражданка написала большое письмо в администрацию города о том, что ее очень беспокоит в целом моральный уровень воспитания и уровень цивилизации страны. В частности, то, что детям приходится видеть в Эрмитаже обнаженные, причем в основном мужские, фигуры, а также обнимающиеся фигуры, что она считает, что это плохо, и хорошо бы все это собрать в одну комнату и написать на ней „18+“.

То, что это всех так возбудило, — это симптом: как само это письмо, так и реакция на него. Это симптом того, что все не очень в порядке у нас со здоровьем общества.

Жалоба пришла в администрацию города, и, соответственно, так как это, собственно, не жалоба, а письмо-предложение, как полагается, оно было переслано нам для того, чтобы мы ответили. Это обычная процедура — это и означает, как я сказал, что нам официальные органы переслали письмо.

Есть три типа жалоб. Один тип такой: пишут просто в интернете всякие гадости и что „вы всё не так делаете“. На это мы не отвечаем. Другой тип — когда пишут прямо нам: вы сволочи, что-нибудь не то делаете. Тогда мы отвечаем на нашей специальной странице на сайте Эрмитажа. А третий — когда Администрация президента, Министерство культуры, администрация города присылают нам разные такие предложения.

Я думаю, что все это частично связано с двумя вещами. Первое. Комитет по культуре Государственной Думы давно борется с этой маркировкой, по которой большая часть классической литературы оказывается „18+“. Эта маркировка очень много что испортила и создала некую возможность думать, что этим всем можно манипулировать. Второе. Очень важная вещь, касающаяся того, что мы много говорим, что музей — особая территория и в музее можно делать то, что нельзя на улице. Нельзя на улице ходить голым, нельзя ставить обнаженные скульптуры близко от школы — наверное, это действительно нельзя. А в музее есть другие правила, и эти правила определяются музеем. Можно в музей не ходить. Указывать музею, как можно и нужно что-то делать, — нельзя. Потому что получается, как в данном случае: свобода одного человека не должна ограничиваться свободой другого, права одного человека не должны ограничивать права другого. Музей — это диалог культур. И музей, и посетители имеют право видеть самые разные проявления культуры. А посетитель — и его воспитатель — должны это регулировать».

Тема взаимодействия публики с произведениями искусства в жанре ню возникает постоянно. Из последнего можно вспомнить о выставке Джока Стёрджеса «Без смущения» в Центре фотографии имени братьев Люмьер, вокруг которой развернулся скандал. В частности, сенатор Елена Мизулина обратилась к тогдашнему генпрокурору Юрию Чайке с требованием проверить выставку.

А еще раньше СМИ со ссылкой на Роскомнадзор писали о том, что там планируют запретить музеям показывать детям экспонаты с обнаженной натурой. Правда, само ведомство впоследствии от этой инициативы открестилось и заявило, что было неправильно понято. Речь шла о разработке концепции информационной безопасности детей.