В Третьяковке показывают Фалька, каким он был

Роберт Фальк давно признан классиком отечественного искусства, его работы можно увидеть в постоянных экспозициях многих музеев, их регулярно показывают на выставках. Но Государственная Третьяковская галерея решила начать большую ретроспективу художника с напоминания, что так было не всегда. Экспозиция в здании Новой Третьяковки открывается «Обнаженной в кресле» 1922–1923 годов. Именно она в 1962 году на выставке «30 лет МОСХ» возмутила тогдашнего главу государства своей живописной условностью. Рядом на экране демонстрируется официальная хроника об этом столкновении эстетически недалекого Хрущева с нереалистическим искусством. Но это только преамбула к выставке. Она сама не о политике, а о живописи. Поскольку только живопись по-настоящему интересовала Фалька.

Хорошо продуманная, логически выстроенная экспозиция живописи и графики помогает «пониманию жизненной и художественной стратегии Фалька», как написала в каталоге выставки ее куратор Татьяна Левина. Собранные из 33 музеев и частных коллекций картины и графика представляют художника сложного, искавшего свой путь в искусстве, а не подвижника и мученика, которого советская власть заклеймила формалистом, долгие годы не выставляла и не закупала его картины. И не легендарного опального Фалька, которого в 1950-е годы почитали молодые художники, будущие нонконформисты, не знавшие других модернистов.

Экспозиция выстроена хронологически, по разделам, отмечающим этапы не столько биографические, сколько стилистические. «Начало. 1905–1909» — талантливые, но несамостоятельные работы, робкое подражание импрессионистам и постимпрессионистам. «„Бубновый валет“. 1910–1916» — Фальк считается самым «тихим» в объединении демонстративно дерзких живописцев, но в его творческой биографии это был самый радикальный период: яркие краски, контрастные сочетания, выразительные контуры, динамичные композиции, никакого покоя. Немного примитивизма, больше кубизма — все в русле тогдашней современной европейской живописи в ее русском освоении.

В первых залах выставки много красивых, привлекательных картин, но мало узнаваемых — вот это Фальк! Ожидаемые встречи начинаются в разделе «Вокруг „Красной мебели“. 1917–1921». Здесь есть восхитительные вещи. Прежде всего ставшая хрестоматийной, сложно выстроенная, настораживающая, как подавленная истерика, «Красная мебель». Депрессивная, пикассовская «Дама в красном», успокоительно синий «Портрет К.К.Алексеевой», сезаннистская невеселая «Девочка в кресле» продолжают ряд откровенно эмоциональных, прямо обращающихся к зрителю картин. Больше Фальк таких не писал.

После революции он разочаровывается в экспериментах, непонятных простым людям, не стремится вперед, а оборачивается к старым мастерам, находит у них «ощущение реальности» и техническое совершенство. И сам намерен создавать «искусство для музеев». О чем и сообщает в «Автопортрете в желтом», изображая  себя, как и многие живописцы-классики, с кисточками в руке.

В залах, где показана живопись с 1922 по 1927 год, можно наблюдать, как картины становятся все более интровертными. Их печальные герои с наклоненными головами и опущенными руками погружены в себя, а их фигуры — в темное пространство фона. Такова Раиса Идельсон, вторая жена Фалька, в «Женщине в белой повязке», таков на портрете художник Александр Древин. Мазки у Фалька становятся все мельче и образуют сложные, мерцающие, но притушенные цветовые пятна. Притягивает внимание и интригует зрителей большая картина «Нищий», где стоящий на коленях герой удивительно похож на Ленина.

В 1928 году потерявший остатки послереволюционного энтузиазма, уставший от преподавания художник уезжает в командировку в Париж, где остается на девять лет. Раздел «Парижский период. 1928–1937» видится довольно унылым. Фальк возвращается к импрессионизму, старается его как бы заново освоить и по-своему продолжить, но его французские пейзажи кажутся вторичными и какими-то вялыми. Несколько вещей написаны явно под влиянием Хаима Сутина, с которым Фалька познакомили. Кажется, что в Париже он вновь решает изменить себя.

Последний раздел — «Возвращение в СССР и поздний период. 1937–1958» — большой и насыщенный. Фальк не стал истинно советским художником, даже и не пытался им стать. Жил тяжело, но много и ежедневно писал то же, что и раньше: портреты, пейзажи, натюрморты. Пейзажи все красивые — впечатления от поездок в Крым и Самарканд. Портреты — дочери, жены Ангелины Щекин-Кротовой, Виктора Шкловского, Соломона Михоэлса, Александра Габричевского — замечательные. Кажется, что Фальку, нашедшему свой живописный метод, стало интересно писать людей, их неповторимые лица и личности. По натюрмортам видно, что он не прекращает опыты с цветом и пространством. Последняя картина выставки — потрясающий «Автопортрет в красной феске». Он глубоко, откровенно, до безысходности трагичен. Написан в 1957 году, за год до смерти художника. И достоин быть рядом с портретами старых мастеров и классиков ХХ века.

Роберт Фальк
Государственная Третьяковская галерея, Новая Третьяковка
До 23 мая