Фрески, спасенные от воды, огня и забвения

История спасения, изучения и восстановления фресок Макарьева Троицкого монастыря в Калязине длится почти восемь десятилетий. В трех небольших выставочных залах предстанут плоды работы нескольких поколений хранителей и реставраторов Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А.В.Щусева и Строгановского училища (МГХПА имени С.Г.Строганова).

Начиналась история драматически. В 1940 году стало ясно, что монастырь будет взорван: он находился на территории, которая по плану должна была превратиться в Угличское водохранилище. Академия архитектуры (это при ней в 1934 году был основан музей, который теперь мы знаем как Государственный музей архитектуры им. Щусева), до конца пытавшаяся отстоять главный, Троицкий собор XVI века, добилась разрешения хотя бы снять с его стен часть фресок и сохранить архитектурные детали (портал и наличники и сейчас можно видеть на стене Донского монастыря, где до начала 1990-х располагался музей). 

Калязинский монастырь был почитаем московскими правителями. Сюда приезжали Иван Грозный и Борис Годунов, бывал Алексей Михайлович, здесь его жена с детьми спасалась от «морового поветрия» — эпидемии чумы в 1654–1655 годах. «Видимо, основные средства на возобновление росписей, пострадавших при польско-литовской интервенции, исходили от Алексея Михайловича, — рассказывает историк архитектуры, одна из кураторов выставки Зоя Золотницкая. — Монахи тоже внесли свой вклад. Поэтому в росписи много изображений князей и святителей московских, есть ктиторское изображение Алексея Михайловича. Иконописцев было 17 человек — их имена перечислены в „летописи“ на стене. Среди мастеров были костромичи и ярославцы — это те же люди, что расписывали Успенский и Архангельский соборы Московского Кремля в 1640–1650-е годы». 

Для снятия росписей со стен пригласили художника-реставратора Павла Юкина, который работал с нижегородскими и ферапонтовскими фресками, а при разрушении Чудова монастыря в Кремле успел снять со стен несколько фрагментов росписей (сейчас в Историческом музее). «Технология была известная, — продолжает Зоя Золотницкая, — но условия, в которых работала экспедиция зимой 1939–1940 годов, были невероятно тяжелыми. Реставраторы не могли снять много, предварительно говорилось о 120 кв. м (в итоге сняли около 150 кв. м), не было возможности поставить высокие леса. Выбирали фрагменты, наиболее показательные для какого-то сюжета — Ветхий Завет, Новый. Стояли 30-градусные морозы, ученые жили на другом берегу Волги, ходили через замерзшую реку пешком. Работы велись под присмотром Волгостроя, управления НКВД». 

Чтобы снять росписи, делали канавку-штрабу в стене вокруг избранного фрагмента, заклеивали бумагой или марлей на мучном клею, потом гибкими ножами отслаивали живопись. Этот тонкий, трескающийся слой держался только на ткани. Его клали на фанеру и везли на другой берег реки. Времени было мало, ученых не только подгоняли, но и попрекали за большой расход муки. Юкин даже начал применять способ «на мороз»: мокрая марля примерзала к росписи безо всякого клея. Потом фрагменты оформляли в частые рамы, паркетаж, и укрепляли с тыльной стороны гипсом или алебастром. Так как результаты работы должна была принять специальная комиссия, Юкин придал фрагментам в рамах «экспозиционный вид»: дополнил края и затонировал неизбежные осыпи. Всего получилось 130 фрагментов, от маленьких до огромных; их частично распределили по музеям — несколько штук хранятся в Русском и Историческом музеях, Музее города Калязина и музее Строгановской академии. Однако основная масса осталась в Музее архитектуры и хранилась в Донском монастыре. В 1960-х годах состояние фресок ухудшилось — появились высолы и расслоения красочного слоя. К концу 1970-х все они были очищены и законсервированы, и часть фрагментов сейчас находится в таком состоянии.

Эти росписи всегда привлекали внимание ученых — ярким и радостным колоритом, изящными фигурами, сложными сюжетными сценами, разнообразием персонажей. Однако они были хрупкими, при прикосновении некоторые из росписей грозили осыпаться, монтировочный гипс с тыльной стороны отслаивался. Владимир Бурый, а затем Наталья Борисова на кафедре реставрации монументальной живописи Строгановского училища предложили методику переноса фрескового слоя на новую, полимерную основу с использованием растворов синтетических полимеров. Параллельно удалялись тонировки Юкина и восстанавливались аутентичные края фрагментов. 

Прошедшие 30 лет показали, что технология выдерживает проверку временем. К выставке реставраторы Строгановского училища обновили по той же методике еще около 20 фрагментов. «Новая монтировочная основа — легкая, прочная и способна компенсировать механические нагрузки на фрагмент росписей, — объясняет Наталья Борисова, декан факультета реставрации искусства МГХПА им. Строганова. — Декорирование свободных полей монтировочной основы вокруг фрагмента придает ему оптимальный экспозиционный вид». 

На выставке будут показаны не только большие сюжетные композиции, такие как «Грехопадение», «Строительство Вавилонской башни», «Жатва Сына человеческого», но и изображения святых и князей, орнаменты, а также реконструкция вида монастыря и Троицкого собора в XVI–XVII веках, фотографии, документы.