Ирина Могилатова: «Я воинствующий эстет»

Mirra Gallery открылась этой осенью в Москве в здании Гранатного двора на Спиридоновке. В галерее сейчас можно увидеть уникальные работы итальянских дизайнеров ХХ века: стол Джо Понти, заставляющий вспомнить о супрематизме, обманчиво скромные кресла Мелькьорре Беги, существующие в единственном экземпляре, кресло-качалку Гаэ Ауленти, превратившей железнодорожный вокзал в Париже в великий Музей Орсе. Некоторые предметы можно купить, другие не продаются — они из личной коллекции основательницы галереи, Ирины Могилатовой. 

Вы кандидат химических наук, занявшийся недвижимостью, а теперь коллекционер и владелица галереи дизайна Mirra. Почему такие повороты?

Все это произошло как-то само собой. Я очень люблю химию. Но, когда по состоянию здоровья не смогла дальше ею заниматься, работала в представительстве одной иностранной компании. А недвижимостью занялась, когда искала себе квартиру. Это было совершенно новое для меня дело, я в этом совсем не разбиралась — пришлось учиться. У меня все шло легко. Сначала я была на контрактной работе, потом создала свое агентство недвижимости Tweed. А потом мне надо было обставить собственную квартиру…

То есть для вас все начинается с личного опыта?

Да. И когда я одновременно обставляла квартиру и строила загородный дом, я начала писать блог о дизайне интерьеров. Это выстраданное, я через все это прошла. У меня были неудачные опыты, «косяки», о которых мне хочется рассказать, чтобы предостеречь других. Я очень горжусь тем, что дизайнер, которая создавала интерьер моей квартиры и помогала мне с домом, называет меня своим соавтором.

Почему вы выбрали мебель середины ХХ века как главную тему для своей галереи?

Это случилось не сразу. В загородном доме у меня вообще планировался Прованс — все в цветочек. Городская квартира — в историческом доме, но мне не хотелось делать классический интерьер. Я изучила огромное количество литературы, причем западной, проанализировала тренды.

У вас академический подход.

Да. И наконец, у меня сформировался образ: я увлеклась коллекционной мебелью mid century. Это было очень интересно. Я колесила по всему миру, мы каждые выходные куда-то ехали и что-то смотрели. Главное, что меня привлекает в этой мебели, — ее уникальность. Я считаю, что это дурной тон, когда в гостях в интерьере сразу видны узнаваемые бренды, предметы из фабричных мебельных каталогов. Я в этом отношении воинствующий эстет. А дизайнерскую коллекционную мебель нельзя пойти и купить — надо побегать по миру и поискать. Коллекционная мебель может быть не только историческая, но и современная — и она тоже очень красивая и уникальная. 

За какой период времени вы продвинулись от желания обставить квартиру красиво до понимания всех тонкостей коллекционного дизайна?

Довольно быстро. Мы, русские, быстро эволюционируем. Я начинала с предметов категории «винтаж». Потом я познакомилась со своими нынешними партнерами, и они объяснили мне, в чем разница между винтажем и коллекционным дизайном. Винтаж — это просто старая мебель, без имени. Она сейчас trendy, в моде, в ней есть свое очарование, она стоит небольших денег. Коллекционный дизайн — это уникальные предметы, созданные великими архитекторами или дизайнерами, которые дорожают со временем. Это уже другая категория — категория искусства. Количество подобных предметов невелико, и их становится все меньше. Когда я только начинала поиск для себя, лет шесть назад, их было больше. И цены с тех пор выросли раза в три. Аукционы сейчас борются за то, чтобы продавать такие вещи. 

Еще до открытия галереи мы сделали временное выставочное пространство в MOSS Apartments. Там стоял стул. Из магазина, нормальный такой, недешевый. И мы ставили его рядом с нашей мебелью, просто для примера — он сразу превращался в гадкого утенка. Коллекционные предметы — интерьерообразующие. Они требуют определенного качества всего интерьера, они не встают в «евроремонт», сразу видна дисгармония. Хотя с точки зрения стиля они могут сочетаться — у меня, например, в моих интерьерах, есть современная мебель. Но не дерево: современное дерево не выдерживает сравнения по качеству. И латуни нет такой. Кстати, коллекционные вещи не отчищают до блеска. Следы времени, патина — это плюс, а не минус.

Что для вас значит быть коллекционером?

Это больше, чем быть владельцем стильного интерьера. Коллекционер не украшает свое жилье картинами или предметами интерьера, а составляет осмысленное собрание. Вот мне сейчас хочется собирать, например, вещи Габриеллы Креспи, которая работала на стыке дизайна и скульптуры. У нее потрясающая скульптура малых форм, декоративные предметы. Или стекло Флавио Поли. Коллекционирование — большой труд, требуется очень много времени и сил. В своей личной коллекции я горжусь письменным столом Джо Понти — никогда с ним не расстанусь. Креслами Освальдо Борсани. Удивительно красивые, очень редкие — настолько, что фонд дизайнера обращался ко мне с просьбой предоставить их на ретроспективу работ Борсани, которая проходила в прошлом году в Милане.

А что для вас быть галеристом? 

Галерея — это красивый бизнес! Окончательное решение об открытии галереи я приняла, когда увидела этот дом — Гранатный двор на Спиридоновке, палаты XVII века. Это может показаться неожиданным, но коллекционная мебель mid century прекрасно встает в лофтах, в классических интерьерах — и в древнерусских палатах стоит прекрасно. 

Как у галериста у меня две миссии. Я хочу увеличить долю красивых интерьеров Москвы, да и других российских городов. И мне бы хотелось продвинуть российский предметный дизайн на международную арену, поддерживать наших талантливых ребят. 

Весной мы планируем провести конкурс с международным жюри, которое выберет лучшего среди молодых российских предметных дизайнеров. И мы ему в виде гранта организуем и оплатим производство его предметов и выставим их у себя в галерее. В этом смысле галереи дизайна ничем не отличаются от галерей искусства, формирующих пул своих художников. Меня смущает, что у нас галереи дизайна торгуют еще и артом — живописью, например. Для меня это странно. В международной практике так не принято. Видимо, у нас спрос на дизайн на такой начальной стадии, что надо подстраховываться. Я так делать не буду. Мы концентрируем свои усилия на расширении ассортимента, но только в рамках дизайна. Я работаю над заключением контрактов с современными дизайнерами, западными, и привезу их работы в Москву. Сейчас мы сосредоточены на итальянском историческом коллекционном дизайне, а к концу года я планирую привезти французский. И еще кое-что планирую — вы удивитесь. Если все получится, это будет круто.