Современное искусство на Sotheby’s: политики много не бывает

Вечный британский вопрос “to be or not to be?” (аналог нашим «что делать?» и «кто виноват?»), сегодня перелицованный в «уходим или не уходим?», оказался болевой точкой, из-за которой стоящее перед Brexit британское общество, пожалуй, впервые после Кромвеля переживает пик политизированности. Дебаты повсюду: на стадионе и в пабах, в аудиториях университетов и в блэк-кебах. Ну а уж в залах аукционов тем паче.

На Sotheby’s безусловным фаворитом оказался Бэнкси, с завидным постоянством и с поразительной точностью производящий бомбометания в арт-бизнесе. Ровно год назад (надо полагать, с молчаливого согласия аукционистов) он «надругался» над своей же «Девочкой с шаром», а ныне — «Любовью в мусорном ведре», впервые в мире созданной (точнее, перевоссозданной) в ходе торгов в режиме реального времени. На этот раз художник представлен работой десятилетней давности. Тогда, в 2009-м, картина прозвучала как фарс — сегодня она диагностирует трагедию. Едкая насмешка над британским парламентом скромного стрит-артиста во дни «брекзитовых» тревог и волнений поднимает планку художника на ранее недосягаемую для него высоту, придавая ему статус пророка в своем отечестве.

Отдадим должное специалистам Sotheby’s: в одной из выставочных галерей они устроили роскошную презентацию грандиозного пятиметрового полотна Бэнкси. В темном пространстве зала были размещены настоящие, длинные с зеленой обивкой, скамьи из палаты общин — именно те, что изображены на картине. Для полноты ощущений не хватало разве что чучел шимпанзе, исполнивших у художника роли британских парламентариев. Многие посетители аукционного превью, разлегшись на вестминстерских скамейках, использовали предложенную интерактивную форму для селфи, и это неизбежно вызвало информационный шквал в соцсетях. Люди, отвечавшие за пиар торгов, совершенно точно спрограммировали успех «сейла», ведь дело здесь, по сути, не в достоинствах самой живописи, а в порождении вала цитирования, репостов события, объекта — именно того, что эта живопись вызвала.

Эксперты осторожно предрекали продажную сумму картины вдвое выше эстимейта (£1,5 млн). Результат, однако, превзошел все прогнозы: сумма в почти £10 млн оказалась точь-в-точь такой же, что и на заявленный абсолютным топ-лотом вечерней торговой сессии холст Жан-Мишеля Баскиа Pyro («Поджигатель»). Но если цена конечного предложения за Баскиа, в аукционном активе которого есть суммы, превышающие отметку в 100 млн, может расцениваться как провал для художника, то для Бэнкси эта цифра — серьезное достижение. Ради нее он был готов пойти на многое. Даже на смену вывесок.

Дело в том, что его «Переходный парламент» (под таким названием картина и продавалась с аукциона; можно перевести и как «Деградировавший парламент», и как «Переданный парламент». — TANR) когда-то назывался по-другому — «Вопрос времени». В традициях острова подобный творческий ренейминг в порядке вещей. Вспомним досточтимого сэра Элтона Джона, который свою иконическую «Свечу на ветру» сначала посвятил памяти Мэрилин Монро, а затем, спустя годы — леди Ди. Автору простительно, важнее другое.

Вослед Уильяму Хогарту, Томасу Роулендсону, карикатуристам журнала Punch Бэнкси выступает наследником традиции осмеяния политического истеблишмента, придавая ему — в буквальном смысле — нечеловеческие черты. В исторической перспективе такой прием присущ и русскому творческому активу — вспоминается известный старинный лубок «Как мыши кота хоронили», пробный шар отечественного политико-сатирического демарша, а еще приходит на ум мультипликационная версия киплинговского «Маугли», снятая в Советском Союзе почти полвека тому назад. Некоторые зрители тех лет испытывали шок, наблюдая, как мудрый питон Каа с узнаваемыми пышными бровями, как у генсека, убаюкивает послушных мартышек, ровными рядами внимающих съездовским речам основного докладчика.

Работа Бэнкси, взявшаяся неведомо откуда — как черт из табакерки — в момент, актуальный донельзя, полезна не только британцам, переживающим переломный этап в своей истории, но и нам с вами. После репинского «Государственного совета» мы все заждались достойного полотна, которое смогло бы откровенно и без подобострастия поведать, если и не горькую, то кисло-сладкую правду о том, что нас на самом деле волнует. Язык Эзопа и Крылова здесь оказался бы уместен. Как были бы нелишними и этюды к гипотетическому групповому портрету Госдумы. Остается только гадать, каких зверушек мы предпочли бы на них увидать, но так, чтобы люди в мантиях не решали бы судьбы художников согласно статьям УК РФ.

Историческая, полная драмы схватка за обезьянок как-то заслонила все остальные продажи на этих торгах Sotheby’s. Для нас имеет значение как минимум еще один результат из почти 300 продаж, совершившихся за эту пару дней. Лаврентий Бруни со своим полутораметровым холстом Funny Conversation один как перст постоял за всю нашу державу. Сумма ухода его картины — около £70 тыс. — вызывает уважение, особенно если учесть, что старт начинался с £15 тыс. Хорошо помню, как холсты Лаврентия в 2000-е можно было приобрести за $5–7 тыс. Другая приятная для нас подробность состоит в том, что сразу вслед за Бруни (лот № 308) был продан великий Герхард Рихтер (лот № 309) с результатом в £13 тыс. Я бы с радостью констатировал победу нашего художника ввиду явного преимущества, если бы работа Рихтера не оказалась тиражным принтом (номер 471 из 500) на алюминии. Но, как говаривал Кубертен, важна не победа, а участие.