Георгий Пинхасов: «Стрит-фотограф должен снимать то, что ему посылает случай, и не думать о стиле»

Насколько неожиданным и интересным для тебя было предложение участвовать в Magnum Live Lab/19 в Москве?

Я первый раз участвую в подобном оригинальном проекте — лаборатории Magnum Live Lab/19, открытой для всех желающих, которые могли в режиме реального времени понаблюдать, как куратор Нина Гомиашвили отбирает лучшие фотографии, что снимались в Москве в течение двух недель, а затем печатались и включались в экспозицию, которую можно посмотреть в Музее архитектуры. Что для меня лично в этом проекте было еще важно — это то, что в нем уже изначально заложена тема и определенный бюджет. Дело в том, что я редко участвую в коллективных проектах с заранее заданным форматом. То есть каждый раз, когда я получаю задание от агентства, дальше все придумываю сам. Меня не интересуют ни персональные выставки, ни альбомы — если они и появляются, то это не моя инициатива. У меня никогда не было личных проектов, как у других фотографов Magnum. И еще одна важная для меня в этом проекте вещь: я никогда не делаю фотографии для больших отпечатков, потому что я не собираюсь их печатать и не знаю, куда их потом девать. Но здесь у меня появилась идея поэкспериментировать, снимать, кроме моей привычной малоформатной камеры 24 х 36, и другими камерами — одни и те же вещи на средний формат, на большой и на айфон, — и посмотреть, что из этого получится. 

Как тебе работалось с двумя другими участниками проекта?

В первой, зимней сессии проекта в Москве тоже участвовали три фотографа Magnum — Том Дворжак из Германии, американец Алекс Майоли и Нюша Таваколян из Ирана. Что касается моих коллег в проекте, я оказался в потрясающей компании. Это американский фотограф Алекс Уэбб, которого я очень люблю и, признаюсь, у него очень многому научился, когда начинал снимать в цвете. Я всегда восхищался и до сих пор восхищаюсь его фантастической работой с цветом, его композициями. И второй участник, британец Марк Пауэр, тоже очень интересный фотограф, за работами которого я наблюдаю с большим удовольствием. 

Несмотря на заданный формат — снимать Москву, — вам дали карт-бланш снимать что хотите и как хотите?

Да, мы были абсолютно свободны в своем выборе, что и как снимать. Заданные рамки в уличной фотографии — это самое опасное. Когда фотограф придерживается какого-то стиля, он обречен повторяться. Стрит-фотограф должен снимать то, что ему посылает случай, ловить момент и не думать о стиле. Твое личное отношение проявляется уже после, при отборе снимков. В уличной фотографии, если хотите, должно быть как можно меньше формы и больше содержания. Ты придумываешь не заумные композиции, а просто смотришь, наблюдаешь и фиксируешь все, что тебе хотелось бы оставить для потомков. Но не забывая, конечно, и то, что фотография — это еще и плоскость, стены, освещение и т.д. В уличной фотографии, если ты хочешь быть честным, ты должен убедить себя в том, что ты не знаешь, что будешь снимать, реагировать в секунду на ту ситуацию, в которой ты оказываешься. То есть я снимаю не то, что я хочу, а, наоборот, то, что не хочу, о чем до этого момента не догадывался. Если я буду следовать своим намерениям, вкусам, то это будет самая большая ошибка, и от чего я предостерегаю своих учеников. Потому что это будет иллюстрация того, что внутри тебя, а я хочу просто реагировать на случайности. В этом и заключается секрет стрит-фотографии. 

Возвращаясь к проекту и вашей выставке. Тебе не смутил тот факт, что Алекс Уэбб и Марк Пауэр — иностранцы, которые Москву для себя открывали, а для тебя она место, где ты прожил большой и важный период своей жизни до отъезда в Париж в 1985 году? 

В этом случае им, конечно, повезло. Но я не думаю, что меня пригласили в этот проект, чтобы показать: вот американец и англичанин видят так, а Пинхасов — по-другому. Да, Москву я всегда любил снимать, но я снимаю везде, где оказываюсь. Но если бы я сейчас снимал то, что знаю, это был бы провал. Свежесть взгляда — это одна из самых главных и мощных составляющих стрит-фотографии. Для этого надо освободиться от всего внутри себя, идти куда глаза глядят и реагировать на то, что видишь. Но это непросто — в первый день ты поглощаешь все, что видишь, а на второй тебе уже сложнее снимать. С этим блестяще справился, кстати, Анри Картье-Брессон в своей знаменитой серии «Москва» 1954 года. Ты буквально чувствуешь, как он жадно впитывал в себя то, что он видел вокруг, словно попал на Луну. Его «Москва» — один из величайших репортажей в истории фотографии. Для меня очень важна его съемка Москвы 1950-х годов, потому что благодаря ему я увидел Москву времени моего рождения. Я никогда всего этого не видел и никогда бы не узнал, какая была Москва. У меня даже возникали сомнения, носили ли женщины в СССР шляпы, ведь они, наверное, считались в те времена чем-то буржуазным. То есть я сомневался до тех пор, пока не произошел этот взрыв и я не увидел «Москву» Брессона. То есть его фотографии, как сказали бы французы, смогли confirmer mon existence, «подтвердили мое существование», и для меня это, конечно, было очень важным событием. И потому для меня этот репортаж Брессона — настоящий бриллиант, который Москва должна беречь и гордиться им. 

Ты много работал в черно-белой фотографии, достигнув в ней, скажем без ложной скромности, высочайшего уровня, а затем вдруг полностью перешел на цвет. И к слову, именно твои цветные снимки «Тбилисские бани» конца 1980-х открыли перед тобой двери Magnum. Почему ты перешел на цвет? 

Я не снимаю черно-белые фотографии с тех пор, как появились фильтры, сепия, фотошоп — все то, что я называю «макияжем». Черно-белая фотография сегодня, на мой взгляд, — это отчасти кокетство, ты улучшаешь ее разными средствами, превращая во что-то наподобие графики. Для меня настоящая черно-белая репортажная фотография — это уже часть истории и культуры, я не представляю, например, старую газетную хронику в цвете. Когда-то Картье-Брессон тщательно охранял классическую черно-белую фотографию, но сегодня, если бы он был жив, я думаю, он был бы не против даже цифровой фотографии. И в этом московском проекте я работал исключительно в цвете, который, по моему убеждению, сегодня более близок реальности, чем черно-белый снимок, когда речь идет об уличной фотографии, а не эстетике. Ну а что в результате получилось на этот раз, пусть судит зритель, который придет на выставку. 

Magnum Live Lab/19 проводится в Музее архитектуры при поддержке Комитета по туризму Москвы до 1 сентября
Вход свободный