Art Basel в Гонконге: ярмарка энергии

Кажется, не мое дело — рассуждать о современном искусстве. Я в нем мало что понимаю. Очевидно, это удел маститых кураторов, опытных галеристов, просвещенных интеллектуалов. Знания их глубоки, опыт их многогранен. Однако, честно сказать, мне и не хочется говорить об этом достаточно эфемерном явлении, влиянии его на умы и души, истоках его создания… Я — его потребитель, благодарный и восприимчивый. Оно является мне в разных ипостасях, оставляя заметный след в сознании. Но есть одно место в мире, где его сгущение достигает апогея, сметая, кажется, все на своем пути, проводя ревизию всего предшествующего. Место силы, сосредоточение смыслов, бешеной энергетики и головокружительных ритмов — арт-перекресток Востока и Запада, ярмарка Art Basel в Гонконге (прошла с 19 по 21 марта).

Всем нам известны три Art Basel: буржуазная и размеренная швейцарская; яркая и потребительская, рассчитанная на вкусы двух Америк майамская; и наконец, сногсшибательная азиатская, проходящая в маленьком городе-автономии Гонконге. Там, где влажность воздуха достигает чуть ли не 100%, где с многоэтажных развилок дорог видна человеческая жизнь на уровне шестого-седьмого этажей, а внизу, между длинными и узкими небоскребами, копошатся герои фильмов Вонг Карвая вперемешку с авантюрно настроенными экспатами. Жизнь в Гонконге завораживает: снующие по бухте разнородные суда, над которыми летают вертолеты; пересекающий город эскалатор; длинные пешеходные переходы-улицы, то ныряющие в чрево торговых центров, то выводящие тебя, обезумевшего от шума и жары, вновь на высоту нескольких десятков метров над многополосными магистралями. В выходной день люди на набережной поют караоке через каждые 20 метров; группы женщин раскинули гигантские палаточные лагеря на площади и в парке — они перекусывают и азартно играют в карты; молодые общительные европейцы бурно знакомятся в барах на Голливуд-роуд с местным населением для совместного времяпрепровождения. 

«Сейчас сюда слетается весь мир. Сама увидишь», — говорю я своей дочке на набережной бухты Виктория, глядя на серого мертвого резинового, похожего на Микки-Мауса, героя Брайана Доннелли. Она презрительно кривится: начиная с подросткового возраста все мои слова воспринимаются ею либо за глупость, либо за ироничную провокацию. Однако уже через два дня я вижу, что нереальная атмосфера ярмарки действует на нее безотказно. Ее невозможно вытащить с перформансов в галереях на Педдер-стрит: она немедленно хочет вся вымазаться краской, сфотографироваться с рассыпанными апельсинами — одним словом, по возможности стать частью происходящего. Она восторженно шепчет мне имена проходящих мимо профессионалов, про которых читала в журналах Artforum или Beaux-Arts. «Что же ты не напечатала визиток? Вот — раздала бы», — тут же практично замечаю я. Моя идея ее реально шокирует: она не считает, что это прилично — вроде бы и сказать-то про себя пока нечего.

На самом деле, конечно, в мире много ярких арт-событий. К примеру, Frieze. Или Armory Show. Ну или, само собой, Венецианская биеннале. Или вот TEFAF в Маастрихте. Там, даже если ты прибрел пешком и в опорках, попав под каскад белых орхидей и проходя мимо тележек с шампанским и трюфелями, невольно чувствуешь себя обладателем частного джета с креслами из карельской березы, прилетевшим лениво поторговаться за небольшого, но очаровательного Пьеро делла Франческа или демократичного Джакометти. Буржуазные пары с достоинством проходят мимо, обдавая снобизмом и запахом дорогих духов. В уголке за пластиковыми столами можно отведать устриц по тройной цене. Денег нет, не было и не будет, но ты вдруг ощущаешь себя богачом — ведь в кармане прайс-лист, например, галереи Didier Aaron.

Ярмарка Art Basel Hong Kong, кажется, совсем не об этом. Хотя, что уж душой кривить, она и про деньги тоже. Но другие, за другое и о другом. Art Basel в Гонконге — про творческий драйв, энергию, жажду жизни, про молодость, безумие и сопутствующую им креативность. Пара состоятельных коллекционеров (он американец, она бельгийка) с лучащимися от восторга глазами, не сомневаясь, участвуют в ярком травести-перформансе на грани фола в Центре текстиля и дизайна. В идентичных нарядах они выглядят молодо и свежо — оба вне себя от удовольствия и демонстрируют симпатичные фото. Через час после открытия выставки со стенда галереи White Cube выносят большую оригинальную работу Трейси Эмин — ее приобрел крупный коллекционер и арт-дилер, славящийся своим рафинированным вкусом, а главное, непревзойденной художественной интуицией. В большом кинотеатре идет просмотр двухчасового авторского кино Miraculous Trajectories. Высококлассный монтаж уникальных съемок в павильоне, в горах, на большой воде сопровождается живым саундтреком присутствующего здесь же композитора — он постоянно повышает звук, заставляя его резонировать где-то в районе солнечного сплетения. Аудитория оглушена, никто не уходит.

Еще недавно Art Basel Hong Kong не была столь структурирована: основные пространства занимали местные силы, западные же были представлены по принципу «кто доехал, тому и рады». Сегодня общая картина резко поменялась. Азия стала, как никогда, популярна, а следовательно, перспективна. На ярмарку прибыли самые крупные западные галереи, тяжеловесы, несколько оттеснив местных, зато заставив их сделать жесткий выбор в сторону самых лучших, самых значимых. Галерей, которые скрупулезно подходят к отбору материала, вплоть до создания на стендах по-настоящему музейных экспозиций, к примеру ретроспектив Эгона Шиле (лондонская галерея Richard Nagy) или У Даюя (тайваньская галерея Lin & Lin). Ярмарочный размах совсем не мешает научной музеографии. В этом смысле дальше всех идет туринская галерея Mazzoleni с коллекцией Шагала, Пикассо, Де Кирико, Уорхола и Вессельмана. Ее экспозиция, посвященная музам творцов, может составить честь любому мировому музею. Ну и, конечно, значительную роль в повышении престижа Art Basel Hong Kong сыграл приход сюда одного из главных гигантов арт-рынка — аукционного дома Sotheby’s. Его присутствие, его приватные торги, занимающие целый этаж огромного экспоцентра, — логичное продолжение ярмарки. Импрессионисты, актуальное азиатское и европейское современное искусство — все максимально доступно, как в музейном, так и в рыночном смысле.

На третий день все билеты проданы, в очереди на вход в экспоцентр можно провести все утро — начиная с рассвета. На выставке — толпы оживленной молодежи: все веселы, концептуально одеты, все отлично понимают, зачем и куда пришли. Это не хипстеры, нет. Может быть, студенты арт-вузов? Любопытствующие горожане? Скорее всего, это просто люди. Возможно, слабо разбирающиеся в высоких смыслах современного искусства, но зато остро чувствующие, что именно сейчас, в эту неделю, их страна становится мощным центром общемирового процесса создания и созидания чего-то нового, способного воздействовать не только на наше маленькое человеческое сознание, но и — шире — на цивилизацию в целом.

Под силу ли это современному искусству? Думается, да, ведь пока все же удавалось. И именно в Гонконге это чувствуется, как нигде.