18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Кто покупает ваши картины?
Как правило, мои картины продаются еще до того, как я их заканчиваю. У меня нет рынка в строгом смысле этого слова, поскольку аукционные дома стараются держаться от меня подальше, несмотря на прекрасные деловые отношения, связывавшие нас на протяжении 20–30 лет. Разумеется, они не знали, что картины поддельные. Я вообще не в восторге от этого рынка искусства: там действуют свои мафиозные структуры. Но факт остается фактом: мои картины висят рядом с полотнами Герхарда Рихтера, Энди Уорхола и поди знай чьими еще. Я думаю о людях вроде Георга Базелица, который уже 50 лет вешает свои картины вверх тормашками. Он тоже посредственный художник и признает это. Он всегда хотел быть художником, но у него для этого недоставало таланта.
ПОДРОБНОСТИ
Вольфганг Бельтракки (р. 1951) считается одним из самых дерзких фальсификаторов последних десятилетий. В 2011 году германский суд признал его виновным в подделке произведений искусства и коррупции по делу о 14 фальшивках, проданных на общую сумму в $45 млн. Его история потрясла мировое художественное сообщество. Бельтракки утверждает, что изготовил в общей сложности около 300 подделок произведений таких художников, как Андре Дерен, Фернан Леже, Макс Пехштейн и Макс Эрнст. В 2014 году вышел документальный фильм о Бельтракки. В 2015 году он освободился из тюрьмы и снова занялся живописью — теперь уже под своим собственным именем. Его новые работы вместе с фотографиями Мауро Фьорезе вошли в экспозицию под названием «Кайрос. Решающий момент», которую уже показали в Национальной библиотеке Марчиана в Венеции. Оттуда выставка, организованная при финансовой поддержке коллекционера и галериста Кристиана Цотта, отправилась в гамбургскую галерею Barlach Halle K. Осенью 2019 года ее покажет венский Форум искусств Банка Австрии. Представленные в экспозиции работы Бельтракки оцениваются в €250–300 тыс. — в то время как некоторые из его подделок уходили за миллионы.
А что насчет Джеффа Кунса?
Эти художники просто фабрики. Говоря, что они «великие», нужно всегда использовать кавычки.
А у вас была фабрика подделок.
Нет, это была не фабрика, потому что я писал картины в единственном экземпляре и никогда не копировал их, это всегда были уникальные произведения, связанные с определенным контекстом, определенным периодом, выполненные в определенной технике, с определенным нарративом. Этих художников — Джеффа Кунса, а также Ай Вэйвэя и многих других — раскручивает какой-нибудь великий дилер, и все зарабатывают кучу денег. Это ремесло, в котором нет оригинальности. Но во всем этом по-настоящему плохо, на мой взгляд, то, что людей — людей с улицы — заставляют верить в то, что эти произведения уникальны и оригинальны, а это, разумеется, вовсе не так. Людей обманывают, сбивают с толку и принуждают вкладывать деньги в очень сомнительные вещи.
Но вы сами на протяжении 40 лет извлекали выгоду из этой системы.
Абсолютно верно, я на ней заработал. Но я больше не хочу участвовать в этой игре, ни под каким видом.
Теперь картины подписаны вашим собственным именем, но ваши художественные методы, судя по всему, остались прежними.
Да, но теперь я не связан историческими ограничениями. Создавая подделку произведения 1914 года, необходимо придерживаться этих хронологических рамок, приходится отбрасывать все, что было создано позднее. Это, пожалуй, самое трудное во всем процессе. Я изучаю художника настолько глубоко, что знаю, что он ел, чувствую запах его еды. Это погружение сродни системе Станиславского, я так и называю этот метод: живопись по системе Станиславского.
Помимо способности к полному погружению, какие еще качества требуются, чтобы создавать хорошие подделки?
Нужно быть одновременно искусствоведом, реставратором, художником и ученым. Мой отец был церковным художником, и с 12 лет после школы я ходил с ним в церковь. Мы вместе реставрировали картины и фрески. В 17 лет я уже мог написать что угодно. Кроме того, я изучал анатомический рисунок и скульптуру.
Вас подвело содержание титана в белилах, которые вы использовали в «Красной картине с конями» якобы Генриха Кампендонка.
В тот день у меня под рукой не оказалось цинковых белил, и я взял готовую краску, в составе которой было немного титана, но это не было указано на этикетке. На самом деле я один из величайших изготовителей подделок всех времен, я вошел в историю искусства. Я выставляюсь инкогнито во множестве музеев. Многие из моих работ находятся, например, в Японии, потому что в конце 1980-х японцы очень активно покупали в Париже и Лондоне и среди их приобретений, естественно, были и мои картины. Кроме того, моя живопись воспроизведена по меньшей мере в сотне изданий.
Остались ли еще люди, купившие ваши картины и по-прежнему не знающие об этом?
Круг моих покупателей ограничивался приблизительно дюжиной больших дилеров и аукционных домов, я не продавал работы частным лицам. Мы проинформировали наших покупателей, и они могли передать информацию своим клиентам. Кроме того, мы сказали им, что они могут вернуть картины обратно. Естественно, мы не перечисляли все произведения поименно. Мы просто сказали: «Все, что вы купили у нас, — подделка». Они на это никак не отреагировали. Нам даже не вернули ни единой картины.
