Маурицио Каттелан: «Притворюсь, что я умер»

Скажите, правда ли, что…

Абсолютная правда, даже не сомневайтесь.

Простите, но в чем не сомневаться? Даже не представляю.

Может, расскажете?

Правда ли, что вы оставите карьеру художника после ретроспективы в Музее Гуггенхайма?

Эта ретроспектива будет для меня первой и последней, по крайней мере последней, к которой я приложу руку. Оставлю это Архиву Каттелана. Сейчас готовятся к реализации еще несколько проектов, но я в них участвовать не буду. Притворюсь, что умер.

Теперь вы собираетесь сосредоточиться на своем проекте, который запустили вместе с фотографом Пьерпаоло Феррари? Я имею в виду журнал «Туалетная бумага».

Да, я займусь и журналом, и еще чем-нибудь, хотя я пока не придумал чем. Благодаря этой ретроспективе я получу возможность остановиться и поразмышлять, ведь до сих пор я не останавливался ни на секунду. Кроме того, я всегда был против выставления больше двух-трех моих работ одновременно. Я получал и другие предложения по проведению подобной выставки, но отозвался только на предложение Музея Гуггенхайма. Я хотел увидеть все свои работы на одной выставке и переосмыслить все, что сделал. Кроме того, я хотел бы осознать некоторые свои навязчивые идеи. Сперва кажется, что они не играют никакой роли, но они всегда проявляются под конец. Так что я решил, что пришло время завершить очередной жизненный этап. В этом я вижу способ заново оценить себя — с новой точки зрения. Я пока точно не знаю, где себя найду, но возможностей — масса. А вот чем я точно не хочу заниматься, так это писать.

Вы не собираетесь открыть галерею? Ведь вы уже пробовали этим заниматься, когда открыли вместе с Массимилиано Джони и Али Суботник Wrong Gallery в Нью-Йорке.

У меня нет желания открывать галерею, по крайней мере в традиционном понимании слова. Зато есть желание быть в курсе происходящего — особенно того, чем занимаются молодые художники. И возможно, меня могла бы привлечь какая-нибудь биеннале, как, к примеру, та, которую мы с Джони и Суботник курировали в 2006 году [в Берлине]. Куратор, к сожалению, не мое призвание. Я был бы ужасным куратором. Все, что я делал, говорим ли мы о биеннале или о галерее в Челси, — я делал не потому, что возникала необходимость, а лишь для того, чтобы высказать свою точку зрения, позицию. Галерею в Челси, например, мы открыли, потому что для нас процесс создания искусства потерял привкус некоторой беспечности. Профессионализм — это здорово, но нам казалось, что он лишает искусство непосредственности, а художника превращает в печатный станок. Тогда мы решили, что надо попробовать вести себя как подростки. Не думаю, что мы повлияли на ход истории, но определенно заставили людей задуматься.

Пикассо написал «Гернику» в 56 лет, де Кунинг создал несколько шедевров после 50-ти, а Гойя даже в старости продолжал говорить, что все еще учится. Вам не кажется, что заканчивать в 51 год рановато?

В мире искусства принять такое решение особенно непросто. Это подразумевает, что вы полностью осмыслили все процессы и связи, а я в глубине души считаю, что мне это не удалось. Возможно, мне было проще, потому что я пришел в искусство необычным путем. Но сейчас, когда мои ровесники открывают одну студию за другой и творят почти в промышленных масштабах, я не могу за ними успеть. Мое место где-то еще. То, что я делаю, — это просто естественная реакция на происходящее вокруг. Кроме того, я нахожусь в особых обстоятельствах. Для меня уход — это просто новая ступень развития. Я знаю себя лучше других, и точно знаю, что не хочу следовать некоторым обычаям, которые, судя по всему, сегодня особенно популярны. Мне не нужно 40 с лишним помощников. У меня и одного-то никогда не было. Так зачем сейчас начинать? Мне кажется, это было испытанием, которое я прошел.

Вы упоминали о планах по созданию «Архива Каттелана». Кому вы это поручите?

Хороший вопрос. Вот об этом надо подумать. Может, стоит обратиться к кому-то, кто уже занимался архивами... Не представляю! Идея очень простая: виртуальная площадка, на которой будут собраны вместе все работы сразу. Есть те, кто в точности понимает, как я работаю, кто прошел со мной по всему пути вплоть до этого момента, кто знает, как нужно выставлять достойные произведения.

Сколько всего работ вы создали?

Все до единой в Музее Гуггенхайме. Их несложно сосчитать: в год две или три работы. Я делал кое-что на заказ, два-три раза. В 1989–1990 годах я делал ошибки, но тогда я ведь только учился.

Говоря о том, что вы хотите посмотреть со стороны на свою работу за все эти годы…

Вот он, момент истины!

Кто это заварил, что за галерист вас приметил и представил миру как художника?

Если вы хотите знать, кто первый дал мне шанс выставить свои работы, то я должен заметить, что с галереей «Неон» в Болонье я познакомился абсолютно случайно. Как-то раз моя брошюра, состоящая из объектов, которые я создавал, а затем оставлял у себя дома как украшения, попала к ним в почтовый ящик. Тогда они связались со мной и сказали: «Мы планируем повторное открытие галереи и по этому случаю организуем коллективную выставку. Предлагаем вам принять участие и выставить у нас свои работы». После моего «пробного запуска» они попросили меня поработать с ними еще. Затем я перебрался в Милан. Там я пробовал работать с местной галереей, но владелец не выражал особого энтузиазма. Тогда я встретил Массимо де Карло, который сказал мне: «Никак не могу понять, ты на самом деле хочешь работать или тебе просто нечем заняться. Если ты настроен решительно — я к твоим услугам». И мы начали работать вместе.

Вы планируете остаться в Нью-Йорке?

Я постоянно переезжаю из города в город, но я очень привязан к Италии. Конечно же, Нью-Йорк для меня тоже очень важен, хоть сейчас он и не в лучшем состоянии.

Какой совет вы бы дали начинающему художнику?

Работать, работать, работать. Я никогда не прекращал работать. Я ждал десять лет, прежде чем зазвонил мой дверной звонок.