The Art Newspaper Russia
Поиск

Виктор Разгулин: «Я рисовал так, как мне хотелось»

В московском фонде IN ARTIBUS проходит выставка Виктора Разгулина. Куратор Елена Руденко поговорила с художником о жизни и живописи

Взять интервью у Виктора Разгулина непросто. Есть художники, которые охотно разговаривают о своем творчестве, о своей жизни, рады объяснить темные места своих картин, расставить верные акценты. Разгулин — человек молчаливый. Когда речь идет о его творчестве, он пожимает плечами, предоставляя зрителю-собеседнику самому разбираться в мешанине пятен и красок на изящных холстах «французского формата» — как у Сезанна, ван Гога, Матисса. Картины красноречивее, чем автор. Разгулин говорит мало. Он не рассказывает случаев из жизни. И ни о ком не отзывается плохо.


Виктор Николаевич, я помню ваш рассказ о том, как вы начали рисовать. Кажется, на крышке стола?

Да, правда, это еще в Городце было. У нас в комнате стоял старинный обеденный стол. Овальный, интересной формы. Резные ножки. Помню, что на нем рисовал, когда был маленький. Я потом его обнаружил, когда мы переехали в Заволжье. Крышка вся была мной изрисована.

Сколько вам лет тогда было?

Да я не помню! Года два, три, четыре, пять? Не помню, когда начал заниматься творчеством.

А кисти-краски когда появились?

А вот это интересно. Из Городца переехали в Заволжье. Там строили Волжскую ГЭС, и мой отец был занят на строительстве. И вот там одноклассник мне как-то предложил шикарные французские краски и кисти. У них на квартире жил какой-то художник из Москвы, все это после него осталось. Так впервые у меня появились краски. Они были уже начатые. Хорошие. Потом я сам покупал. У нас в книжном магазине был прекрасный отдел, где продавалась куча красок. Всегда покупал помногу. Я их не жалел. 

До сих пор, по-моему.

Да, у меня и до сих пор их много.

А первым учителем кто был? Вы говорили, что попали к художнику Либерову. Это классе в седьмом?

Да нет, когда рисование началось — классе в пятом. Что Юрий Дмитриевич (Юрий Либеров (1939–1951), член Союза художников России. — TANR) вел рисование в школе, мне очень повезло. 

А в изостудии я сначала не учился. Я пошел поступать, но меня туда не взяли. Меня вообще сразу никогда никуда не брали. Даже в спортивную секцию. Ни в художественное училище, ни на выставки. Меня и здесь сначала на выставки не брали. Со временем, потихонечку начали брать, брать, брать, а потом уже без меня не обходилось. Мне даже кажется теперь, что это хороший знак, когда сразу куда-нибудь не берут.

Потом я уже поступил в изостудию, и Либеров взял меня в свою школу. Я когда пришел, там уже кончили гипсы рисовать и стали ездить на натуру, натюрморты ставить. Я сразу и начал вот с этого. Юрий Дмитриевич что-то рассказывал, но манера обучения была такая: он ничего не объяснял, а просто показывал на какое-то пятно и говорил: «Вот здесь у тебя получилось». Сиди и думай: что у тебя получилось? Но когда сам додумаешься — это самое ценное. 

Вы поехали потом в Ленинград поступать в художественное училище. Поступили не сразу. Вернулись. Что делали в Нижнем? Работали?

Ну да, работал, на заводе художником-оформителем. Что об этом писать? И поступал каждый год сначала в институт, потом в училище. Там в разное время были экзамены. У меня быстро набралось большое количество поступлений. Я рисовал-то уже так, как мне хотелось, а там не нравилось — чужой какой-то. И никак не мог сдать историю СССР. Как можно запомнить, сколько тракторов к какому съезду надо выпустить?!

Как же вы все-таки преодолели этот порог?

Шпаргалку написал очень подробную. Повезло: удалось все по ней ответить.

А факультет вы выбрали дизайнерский, чтобы жить не мешали?

Да, я, во-первых, композицию делать очень не хотел. Надо было с рабочими, с крестьянами делать. А потом, там времени больше было. Количество живописи и рисунка было такое же, преподаватели те же, а времени было больше. В свободное время я писал, рисовал, как мне нравилось. Дизайн пригодился в жизни для общего развития. Взгляд такой дает — со стороны… 

Часто слышала от вас фамилии художников: Егошин, Бордей… С ними вы познакомились уже в Ленинграде?

Нет, Бордей (Олег Бордей (1916–1992). —TANR) — это нижегородский художник, очень известный. Олег Григорьевич был замечательный интеллигентный человек. Там сейчас есть даже фонд его имени. Он дружил со многими московскими художниками, и с Егошиным (Герман Егошин (1931–2009), один из участников выставки группы «Одиннадцать». — TANR). Я приезжал в Нижний, приходил к нему в мастерскую, мы разговаривали. Я так учился. 

А Серафим Павловский? 

Напрямую я с Павловским (Серафим Павловский (1903–1989), выпускник Вхутемаса, ученик Константина Истомина. — TANR) не занимался, но бывал на его семинарах. У него было много учеников. Его забыли как-то незаслуженно. Он разрабатывал систему технологии живописи, у него были рукописи, он пытался их издать. Как-то жаловался, что отдал в редакцию рукопись, которая называлась «Образ цвета», а редактор и говорит: «Какой еще „образ цвета“?! Не может такого быть!» — вернули, не читая. Он был удивительный человек, интеллигентный, эрудированный. Общение с ним было для меня важным.

Чтобы закончить тему учителей, расскажите про художников, с которыми вы не были знакомы, но у которых учились.

Ну, вы знаете, искусствоведы, чтобы проще и понятнее было, обязательно с кем-нибудь сравнивают. У меня есть даже список тех, на кого я похож. Иногда очень неожиданные имена бывают. Вот, елки, список-то потерял! Я их коллекционирую. Уже к 30 тянет. Но все хорошие!

А как вы попали в Переславль? В вашей живописи это отдельная тема.

Он особенный. Место такое… Озеро. Там атмосфера сохранилась. Тихая речка. Спокойно. Провинциально, но более ярко. Там дольше все сохранилось. Электрички и автобусов не было — трудно было добираться. И народ хороший. Всё вместе, в общем. Там много художников, про которых я точно знаю, что они художниками стали в Переславле.

Еще была тема у вас в живописи  — Средняя Азия. В Бухару вы попали в начале 1980-х, выполняя заказ.

Да, был пейзажный заказ. А я туда попросился: давно мечтал съездить в Среднюю Азию.

Что такое «пейзажный заказ»?

Ну как? Пейзаж для клуба какого-нибудь написать, чтобы висел там и украшал. Я приехал в какой-то колхоз под Бухарой. В Ленинграде зима еще, а там уже помидоры лежат розовые… Я там поправился, прогрелся на солнце, простуда вся прошла.

А пейзаж написали? Он в клубе так и остался? 

Понятия не имею. Может, крышу покрыли. Это был, по-моему, задник на сцену. Восемь метров живописи. А мне это помогло. Был момент, когда я очень дробно писал. Так вот, это помогло научиться обобщать. Помню, как в первый раз эскиз показывал. Художественный совет. Сидят, чай пьют. Я показываю. Они застыли, чай перестали пить, рты открываются: «Ну че ты принес-то?» Но все равно утвердили. 

Сразу?

Да нет, пришлось переделывать раза два или три. А я писал как для себя совершенно. 

Вы не только делали эскиз, но и сами все восемь метров писали?

Да, сам, конечно. Комбинат (Всесоюзное художественно-производственное объединение им. Е.В.Вучетича — структура при Министерстве культуры СССР, ведавшая заказами на производство художественной продукции, организатор выставок в СССР и за рубежом. — TANR) давал заказы, на это и жили. Сдавали в год одну работу, может быть, две. Можно было не брать советские темы, а взять пейзаж, натюрморт, сказки. Мне это помогло в какой-то момент. 

В 1990 году у вас прямо с выставки купили работы в коллекцию Третьяковской галереи. Сам директор Третьяковки Юрий Королев. Что это была за выставка? 

Да тут где-то афиша висела на двери... Были Лубенников, Андронова Маша, Светлицкий. Много… Выставка 19 художников. 

Московская живописная школа, колористическая, вам оказалась ближе, чем ленинградская? 

Да, мне кажется, что ленинградская какая-то не живописная. Этому там, по-моему, способствует исторический рельеф. Сам город, видно, располагает. Старых я не беру, говорю про современных. Хотя там всегда были живописцы. Но в Москве было больше. Здесь и объединений было больше — можно выбирать. А в Питере всегда как-то более зажато. Небольшая кучка боролась за место под солнцем... А в то же время поэтический город. Ходишь по нему — и постоянно в памяти строчки всплывают. Красивый, конечно.

А жить там? Не хотели?

Жить там тяжело, но учиться — замечательно. Один Эрмитаж для всех наглядное пособие. Даже просто ходишь гулять — и учишься. Музейный город. Раньше как-то не замечал, а сейчас приезжаешь, смотришь: каждый дом — произведение искусства. Окна, пропорции. Там-то много этого сохранилось. Окна — это важно. Я вот в Венеции смотрел на окна. Потрясающие сочетания! Там все построено на пропорциях. Идет сплошной фасад — и по нему окна, все разные. Сплошная игра! Потрясающе! А во Флоренции вообще одно на всю стену — и это так выразительно. У нас беда, что архитекторы об этом не помнят. Для них окно — это дырка какая-то. А окно — это главное, как глаза у человека. 

А вы в какую страну поехали в первый раз?

Я впервые выехал в Америку. Не в Болгарию, не в Румынию, а вот сразу в Америку. Министерство культуры делало выставку «Москва — Вашингтон». Московских художников было 30, американских много. Там все наши современные были: Назаренко, Нестерова… Сначала показывали в ГТГ, потом в Америке.

Ну, это вы по необходимости попали. А по велению души?

А потом в Париж. Я там рисовал на Монмартре, по музеям ходил. По музеям я везде хожу. В Вашингтоне в Национальной художественной галерее был раз 40. В Америке, правда, рисовать особенно не хотелось.

Вы долго можете обходиться без работы?

Нет, я страдаю ужасно, когда долго, когда перерыв получается.

А сколько можно выдержать?

Ну, я не знаю… Но у меня и не было, чтобы очень подолгу. Вот тяжело, когда выставку делаешь, готовишься к выставке: работать не можешь и потом долго не можешь войти в ритм. Она очень эмоционально выжимает.

Для работы нужен настрой?

Да, мне нужен. Есть разные художники. Кто-то приходит и начинает сразу, а мне долго нужно настраиваться. Даже в Переславле, где я все знаю, абсолютно, как говорится, каждый камень. Даже там дней пять надо. 

У вас есть какой-то режим, расписание? 

Нет, такого нет. Вот бывает, когда я большую картину пишу и идет непрерывный процесс, тогда работать надо постоянно. Ну, не то чтобы в десять на работу выходить, но с утра встаешь и надо работать. А так я вообще слоняюсь, хожу, думаю, настраиваюсь. Поэтому у меня это много времени занимает. Так вот и в Переславле. Надо целыми днями ходить. Брожу-брожу. И вдруг место, которое я сто раз проходил, неожиданно открывается. Так что я, вообще-то, работаю быстро. Но вот долго запрягаю, долго готовлюсь.

Про творческие планы можно не спрашивать?

Не надо. Да планов-то никогда никаких и не было. 


IN ARTIBUS
Виктор Разгулин. Живопись
До 23 сентября

Материалы по теме
Просмотры: 1933
Популярные материалы
1
Власти Китая снесли пекинскую мастерскую Ай Вэйвэя
В этот момент там находились материалы и произведения художника.
08 августа 2018
2
В Вене проходит выставка немецкого концептуалиста Олафа Николая
Три институции — кунстхалле в Вене и немецком Билефельде и швейцарский Художественный музей в Санкт-Галлене — объединились, чтобы полномасштабно показать практики Олафа Николая (р. 1962), которыми он увлечен последние 20 лет.
08 августа 2018
3
Самые интересные перформансы выставки «Здесь и сейчас» в Центральном Манеже
Проект «Здесь и сейчас» — своеобразный альманах современного искусства столицы, важной частью которого стали перформансы. Мы выбрали семь из них, которые стоит посетить до 20 августа. Тем более что вход на выставку бесплатный.
10 августа 2018
4
Косметику, наряды и автопортреты Фриды Кало показывают в Лондоне
Не проходит и месяца, чтобы где-то по миру не открывалась выставка самой знаменитой мексиканки — Фриды Кало.
09 августа 2018
5
Art Berlin переезжает в бывший аэропорт Берлин-Темпельхоф
Запущенная в прошлом году ярмарка, в которой на этот раз примут участие более 120 галерей, проверит арт-рынок на прочность.
10 августа 2018
6
Реставраторы готовы спасти пострадавшую картину из нукусского музея
Полотном «Баба с ведрами» авангардиста Александра Шевченко, залитым водой, займутся специалисты ГМИИ им. А.С.Пушкина. Тем временем международный фонд друзей нукусского музея продолжает конфронтацию с его руководством.
10 августа 2018
7
Велозаезд Novikov Group и Danone
В Москве прошел масштабный велозаезд в поддержку здорового образа жизни.
08 августа 2018
8
Пожар уничтожил деревянную Успенскую церковь — символ Кондопоги
Власти Карелии предполагают, что восстановить один из самых знаменитых храмов Русского Севера поможет подготовленная к его реставрации документация.
10 августа 2018
9
Прокуратура Касселя прекратила расследование по делу о растрате средств Documenta
Прокурор не обнаружил признаков финансовых злоупотреблений. Исполнительный директор выставки Аннетте Куленкампф поддержала это решение.
13 августа 2018
10
В берлинском Фонде Ольбрихта проходит выставка-размышление о времени
Два десятка художников пытаются уловить время и определить, как мы его воспринимаем.
13 августа 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru