Документальность времен Documenta

Куратор Documenta 14 Адам Шимчик и его коллеги разделили проект между двумя городами — Афинами и Касселем — и сделали греческий язык официальным рабочим языком всех событий наряду с привычными немецким и английским. Девиз «Учиться у Афин» в контексте нынешних конфликтов по греческим долгам лидерам ЕС выглядит заведомо провокационным.

Вероятно, жест Шимчика, интеграционный и примирительный, должен продемонстрировать единство европейской культуры, которая начиналась с греческой античности. Единства перед главным современным вызовом — проблемой африканских и азиатских беженцев. Этот вызов трактуется как необходимость принять всех пострадавших от войн и других вооруженных конфликтов.

На въезде в исторический центр Касселя c запада расположены две симметричные башни — Торвахе. Фактически это вход на Documenta 14: за башнями начинаются основные выставочные площадки. Художник Ибрахим Махама одел башни в колпаки общей площадью почти 2 тыс. кв. м. Они сшиты из холщовых мешков, в которых из Западной Африки в Европу поставляются какао-бобы (клейма легко читаются), и небольших, малозаметных добавлений натуральной кожи из интерьеров железнодорожных вагонов, которые собирались на заводе Henschel в Касселе. Главный источник сладкой жизни считывается однозначно.

От башен недалеко до Кенигсплац, где воздвигнут неоегипетский обелиск нигерийца Олу Огибе. На нем на четырех языках выбита евангельская мудрость: «Был странником, и вы приняли меня». Между этими двумя точками разворачиваются основные сюжеты кассельской части Documenta 14.

Не знаю, насколько в греческой столице было заметно присутствие немецкого курортного города. В Касселе Афины заявлены «весомо, грубо, зримо».

На Фридрихплац, главной площади Касселя, вырос «Книжный Парфенон» аргентинской художницы Марты Минухин. Это повторение ее акции 1983 года в Буэнос-Айресе, когда она собрала 25 тыс. книг, запрещенных военной хунтой, и сложила их в форме главного памятника античности. В этом объекте спрятана отсылка к сжиганию нацистами книг на том же месте в 1933 году. Тома, выложенные в форме Парфенона, оказались эффектным приемом, особенно в вечернее время. Но по большей части дизайнерским, чем смысловым. Тем более что запрещенных книг для полного воплощения идеи не хватило.

Напротив огромного «Книжного Парфенона» размещено другое произведение паблик-арта. Это объект иракца Хива K, название которого лучше перевести вольно как «Вонючие имиджи». Связка из желтых пластиковых канализационных труб, которые приспособлены для временного жилища, — прозрачный намек на необходимость гуманнее относиться к беженцам.

В главном пространстве всех Documenta — музее Фридерицианум кураторы разместили коллекцию Национального музея современного искусства в Афинах. Это решение представляется самым сомнительным в концепции кассельской части Documenta 14. Оно ничего не добавляет к представлению зрителя о состоянии современного искусства. Видео австрийца Оливера Ресслера «Что есть демократия?» со сжиганием флагов стран — лидеров ЕС выглядит неудачной шуткой. Громкая левая риторика, которая обычно заканчивается благодарностями в адрес крупных компаний-спонсоров, конечно, возможна в демократических странах, но надо понимать, что жечь флаги — это значит поджигать дом, в котором живешь.

Лучшим достижением Documenta 14 выглядят выставки в Новой галерее и Новой Новой галерее. В первой главное место занимает проект Марии Айхгорн «Институт Розы Валлан». Он посвящен поискам изъятых нацистами у евреев книг и произведений искусства. К этому сюжету виртуозно подвязана линия Гурлиттов: пейзажи с видом Акрополя кисти Луиса Гурлитта, рисунки медсестры, участницы Первой мировой войны Корнелии Гурлитт, сестры печально известного Хильдебранда Гурлитта, тайного коллекционера, приподнявшегося на конфискациях.

Точку, точнее, большой этический вопрос ставит совмещение в одном зале инсталляции Йозефа Бойса «Комната для Новой галереи» и фотомонтажа из двух сотен фотографий поляка Петра Укланского «Настоящие наци» с портретом молодого немецкого летчика Йозефа Бойса, позже ставшего всемирно известным художником. Как тут не вспомнить великого скрипача Айзека Стерна, который не только никогда не выступал с гениальным Гербертом фон Караяном, членом партии национал-социалистов, но даже отказывался концертировать с теми, кто с ним играл!

В Новой Новой галерее лучшим стал проект норвежки Марет Анне Сара, которая совместила «занавес-саван» из черепов северных оленей и протоколы судов по своему иску к Министерству сельского хозяйства и продовольствия Норвегии. Сара обвинила власти в стремлении, убивая оленей, уничтожить самобытность саамов.

В контексте этих кураторских и художнических находок ожидаешь продолжения честного разговора. Современное искусство должно исследовать проблемы во всей полноте. Если говорить о беженцах, то не обходя вниманием новогодние инциденты с приставанием мигрантов к женщинам, незаконные переходы границ ЕС с применением насилия в отношении полиции, требования беженцев пускать их на частные ночные дискотеки, когда они еще ровным счетом ничего не сделали для той страны, куда их гуманно пустили, и так далее.

Готовы ли те, кто запросил статус беженца, принять европейские ценности, неотъемлемой частью которых является система международных художественных выставок, в том числе Documenta? Или они будут настаивать на «заповедном» сохранении своей идентичности? И тогда как будет уживаться пестрый этнический состав беженцев с европейцами и между собой?

Понятно, что Documenta 14 не могла дать ответов на эти и другие злободневные вопросы. Но четко их обозначить — просто обязана.

Кассель
Documenta 14
До 17 сентября