О роли репродукции в создании хорошей живописи

Во вступительном эссе Виктория Маркова, российский куратор выставки в Государственном музее изобразительных искусств им. А.С.Пушкина, отвечает на один из самых важных вопросов, связанных с местным восприятием творчества Джорджо Моранди (1890–1964), — о его влиянии на манеру Владимира Вейсберга (1924–1985).

«Он видел в Моранди тончайшего колориста, работавшего на нюансах цвета. В понимании Вейсберга предметы в картинах [Моранди] не отделялись четкими контурами от окружающей среды, а превращались в своего рода уплотнения атмосферы. Подтверждение этому мы находим в работах самого Вейсберга. И он пережил глубокое потрясение, увидев наконец произведения любимого мастера, которые оказались не такими, как он многие годы предполагал».

Творческая фантазия богаче реальности и преобразует влияния в самодостаточные явления. Подобно многим живописцам ХХ века, Вейсберг судил о современном западном искусстве по плохим репродукциям из «польских журналов». Но именно это в том числе помогло ему сформировать собственную, манеру. И этом Вейсберг не одинок. Вот и сам Моранди, если судить по очерку Марии Кристины Бандеры, выше всех ставил творчество Поля Сезанна. И первоначально он судил о его картинах тоже по репродукциям.

«В 1914 году внимание Моранди привлекли иллюстрации в книге „Шестнадцать произведений Сезанна“ — разумеется, черно-белые. Впрочем если для нас сегодня черно-белые фотографии обедняют зрительный образ, то Моранди был к ним привычен, более того — отсутствие цвета не портило изображения, а помогало сосредоточиться на главном, уловить суть живописи Сезанна». Страницы двуязычного альбома, посвященные параллелям с Вейсбергом и Сезанном, полны качественных репродукций, делающих визуальные рифмы особенно наглядными.

Жаль, что этого не произошло на самой выставке, сплошь состоящей из работ одного Моранди. Хотя, казалось бы, в Пушкинском есть масса работ и Сезанна, и Вейсберга, появление которых на ретроспективе вывело бы экспозицию на иной уровень.