«Мультимедиа — язык нынешнего поколения»

Как так вышло, что именно вы стали превращать МАРС в новый московский центр мультимедийного искусства?

Я пришел сюда чуть более года назад. Много времени ушло на то, чтобы разобраться с коллекцией, которая за долгие годы существования Центра МАРС была собрана, но не упорядочена. Она просто лежала огромной кучей.

Все вроде знали, что у Центра МАРС есть какая-то коллекция, и не маленькая. А что же в ней, никто толком не видел. И вот теперь в Санкт-Петербурге, в музее «Эрарта» мы открыли выставку коллекции Центра МАРС (на выставке Тридцать лет московского искусства можно увидеть работы Константина Звездочетова, Дмитрия Краснопевцева, Татьяны Назаренко, Натальи Нестеровой, Александра Ситникова, Анатолия Слепышева, Константина Худякова и других представителей неофициального советского искусства, имевших отношение к галерее М’АРС, наследником которой является Центр МАРС. — TANR). Это пилотная выставка, мы надеемся потом показать ее в других местах и в течение года сделать еще пару выставок из нашей коллекции.

Вообще получилось так, что весь последний год, помимо того что делали проекты уже в новом, мультимедийном формате, мы еще и занимались хозяйственной деятельностью — реконструкцией самого центра, его техническим оснащением. Ведь мы двинулись в сторону мультимедиа не спонтанно и не случайно. Не то чтобы меня осенило, что надо делать цифровое искусство, — нет, я подхватил мысли и идеи, витавшие в воздухе, и сейчас их реализую. У этого направления есть большой потенциал и экономические перспективы.

Десять лет назад все думали, что мультимедиа — это экран на выставке, и на нем показывают фильм. А сейчас мультимедиа — это нечто другое, но все же завязанное на технику, правильно?

Верно, потому что в поле искусства много важных нюансов, начиная от техники, технологий и заканчивая контентом. Мы не идем по пути стандартных галерейных технологий или стандартных выставочных пространств. Вообще очень сложно сформулировать, что же такое мультимедиа с точки зрения искусства. И мне хотелось бы добиться именно этого: чтобы мы сформулировали, что все-таки такое этот жанр, что для него характерно и чем он определяется. Чтобы мы могли действительно сказать: да, вот это мультимедийное произведение искусства, а вот это просто некий инструмент, которым мы пользуемся, как приложением в телефоне.

А как вы сейчас эту грань проводите? И как разводите искусство и коммерцию? На уровне ощущений или есть какие-то критерии?

Жестких критериев, конечно, нет. Есть множество мнений, и они зачастую диаметрально противоположны. Где-то мы делаем выбор, просто исходя из ощущений.

Я считаю абсолютно нормальным, когда ты используешь коммерческие рычаги для того, чтобы реализовать искусство. Это правильно и разумно, это соответствует духу времени. Хотя мы эту стратегию по-другому выстраиваем: например, за этот год мы не получили ни копейки ни от одного спонсора, ни от одного рекламодателя — ни от кого.

Вы, что же, живете на доходы от билетов?

Совершенно верно. И это объясняет, почему мы двинулись к мультимедиа, и подтверждает правильность пути. Если бы это было никому не интересно, мы здесь загнулись бы. Почему актуален этот жанр? Потому что это язык нынешнего поколения. У нас огромная конверсия по сарафанному радио, люди приглашают друг друга к нам. Для меня это знак того, что мы все делаем правильно. Я свое детство и юность провел в доме культуры. Мы танцевали, пели, в театральный кружок ходили, и нам классно было. Сейчас выросло другое поколение, и молодежи, чтобы было интересно, нужны другие штуки.

Чем проекты Центра МАРС отличаются от мультимедийных блокбастеров вроде «Ван Гога» или «Микеланджело», которые нам показывают в центре Artplay?

Блокбастерам спасибо большое. Они дали импульс подобным проектам в обществе и на рынке. Если говорить о контенте этих выставок, в моем понимании, это то, что сейчас может сделать любой человек на своем смартфоне, — слайд-шоу из картинок. В этом и разница между нами.

Без серьезной технологической разработки те вещи, которые мы представляем, невозможны. Здесь не просто кнопку включил — и оно заработало. Интерактивные инсталляции, которые мы делаем, позволяют человеку участвовать в процессе. Я часто слышу такие отзывы: удалось отвлечься, переключиться. Нередко люди именно за этим в музей и идут. У нас на выставке сложно вести переписку, эсэмэсить, по телефону болтать. Интерактив заставляет тебя концентрироваться на том, где ты находишься и с чем ты знакомишься.

В своих ближайших проектах вы будете просто развивать то, что наработали?

Не совсем. Например, в ап­реле мы откроем выставку, которая будет практически полностью в виртуальной реальности, со шлемами и прочим. Будем погружать посетителей в голову художников.

А в мае мы открываем центр МАРС-Юг, на юге нашей родины, в Абрау-Дюрсо. Сейчас мы также ведем переговоры с Дальним Востоком, с Уралом, то есть в планах построить систему хабов: МАРС-Мо­сква, МАРС-Юг, МАРС-Санкт-Петербург… Это позволит создавать среду для того, чтобы появлялись новые художники, чтобы мультимедиа как жанр развивались и росли.

Дайте совет, как и зачем культурной институции жить на свои средства? Многие говорят, что без государственной поддержки искусство прожить не может.

Да, люди как-то живут на гранты. Но этот опыт для меня оказался сомнительным: тебе косточку какую-то бросают, а требования такие, что о-го-го. А как я за эти копейки должен сделать о-го-го? Мы, конечно, считаем деньги, но как-то справляемся. Нужно просто активно действовать, а не говорить «подайте, Христа ради, потому что мы бедная культура». Надо работать, и все будет окей.

Что остается в коллекции Центра МАРС из представленного на выставках?

Остаются одна-две работы из каждого проекта. Работы Дмитрия Морозова (::Vtol::), например. Его мы оставляем для коллекции уже второй раз. Но опять-таки, главная трудность и главное ограничение — технические сложности хранения и экспонирования мультимедиаинсталляций. Есть проекты, которые создаются у нас в лаборатории, на базе МАРСа, или финансируются нами. Но есть и автор с авторскими правами, которых мы не можем его лишить.

Покупаете ли вы мультимедийные работы в свою личную коллекцию?

Для себя не покупаю, все приобретается для Центра МАРС. Чтобы мультимедиаинсталляция находилась в домашних условиях, нужен сервис, техника, оборудование.

Каковы перспективы мультимедиа на рынке искусства, сколько такие работы могут стоить и следует ли в них сейчас вкладываться?

Говорить о вложениях в мультимедиа, по моему мнению, пока рано, поскольку нет механизмов того, как это сделать. Без участия авторов реализация таких проектов затруднительна, ведь это всегда индивидуальная работа над проектом.

Приобретает ли Центр МАРС сторонние мультимедийные работы в свою коллекцию?

Да, покупаем, но это весьма условные приобретения: зачастую, чтобы их воспроизвести, нужно обязательное участие автора. Кстати, в коллекции центра есть и более интерьерные работы, которые могут хорошо вписаться в архитектуру, причем не в частные жилые зоны, а в общественные пространства.

Отмечу, что этот тренд пока слабо представлен на российском рынке, но с нашим появлением стало немало заинтересованных в развитии направления. Я уверен, что интеграция мультимедиаинсталляций в пространство и отношение к ним как к полноценным арт-объектам будут усиливаться и развиваться.