Караваджисты, все как один

Выставка Караваджо и последователи открывается спустя четыре года после показа в 2011–2012 годах 11 полотен Караваджо из собраний Италии и Ватикана в тех же стенах. Успех был оглушительным: впервые в России и за пределами Италии в одном выставочном пространстве удалось собрать такое число шедевров этого мастера. Казалось, что прошел не такой уж небольшой по музейным меркам срок для возвращения к одному и тому же художнику, даже если это Караваджо. Однако Виктория Маркова, главный научный сотрудник, хранитель итальянской живописи Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина, сочла иначе: «Четыре года — правильная дистанция, которая позволяет публике еще не забыть Караваджо, успех, впечатление от той выставки и тем не менее перейти к какому-то другому ракурсу».

Первоначально предполагалось показать 30 работ Караваджо и его последователей только из Фонда Роберто Лонги. Коллекцию выдающегося историка искусства, которую он собирал с 1916 года и которая охватывает итальянское и европейское искусство XIV–ХХ веков, часто и с большим успехом показывают в Италии и крупных музеях по всему миру. Однако в ходе подготовки будущей московской экспозиции ее куратор Виктория Маркова решила пойти по другому пути — соединить картины караваджистов из фонда с картинами из собрания ГМИИ. «Это даст зрителю редкую возможность сопоставлять работы, например, одного и того же мастера из двух собраний, созданные в разные периоды, либо в один и тот же период, но разные по подходу», — считает Маркова. Всего на выставке будет около 50 произведений, 30 — из Фонда Роберто Лонги. Экспозиция будет выстроена следующим образом. Единственная на выставке работа самого Караваджо — его ранний шедевр Мальчик, укушенный ящерицей (середина 1590-х) из фонда станет как бы энергетическим центром, «местом силы» экспозиции. Работы из коллекци Лонги будут представлены отдельно, чтобы можно было оценить ее как самостоятельное явление. Отдельно же будут сгруппированы работы из собрания музея. Некоторые из них специально отреставрированы к выставке и впервые выйдут на публику. Например, картина неаполитанского караваджиста Джованни Баттисты Караччоло, долгое время считавшаяся работой неизвестного мастера, или раннее полотно Хусепе Риберы Апостол Иаков Старший. Кстати, из Фонда Роберто Лонги приедут сразу пять Апостолов великого испанца XVII века, тоже ис- пытавшего влияние Караваджо.

Что же касается имен, включенных в выставку, то здесь представлен почти весь круг мастеров, которых сегодня принято считать караваджистами. Это прямые последователи Караваджо — Орацио Борджанни, Карло Сарачени, Анджело Карозелли — и далее художники-академисты, опосредованно испытавшие его влияние, как Гвидо Рени или Джованни Ланфранко. «У Караваджо не было мастерской, не было прямых учеников, он не стремился к тому, чтобы собрать вокруг себя какой-то круг художников. Караваджизм — это спонтанно возникшее явление, в котором не было однородности, художники приезжали из разных областей Италии и других стран, и каждый уже учился в рамках каких-то традиций. То есть они приезжали в Рим, и дальше на эти традиции наслаивалось влияние Караваджо. Караваджизм — это искусство интернациональное. Впервые в истории искусства сложилась ситуация, когда какая-то страна становилась образцом для всей Европы», — говорит Маркова. «Иностранцы» тоже будут представлены на выставке такими именами, как Дирк ван Бабюрен, Маттиас Стомер, Валантен де Булонь, Герард ван Хонтхорст и другие. «Италия помогла каждой национальной школе обрести свой новый язык. Живопись Караваджо была стимулом, а дальше каждый художник шел своим путем», — продолжает Маркова.

Еще одна особенность московской выставки — включение в экспозицию художников XVIII века фра Гальгарио, Гаспаре Траверси, Витторе Гисланди, Джакомо Черути. Это мастера, которых именно Лонги впервые ввел в контекст истории итальянского искусства, назвав их «i pittori della realta» — «художники реальности». «На самом деле это очень разные художники. Но их объединяет интерес к действительности, что для итальянской живописи было не вполне обычным. Сформулировав это понятие, Лонги сфокусировал внимание историков искусства на этом важном аспекте», — говорит Маркова. Караваджизм постепенно сошел на нет к 1630-м годам, на авансцену вышел академизм, болонская школа братьев Карраччи, которая вновь обратила свой взор к наследию Ренессанса, прежде всего Рафаэля. «Но это вовсе не значит, что караваджизм исчез навсегда, — поясняет куратор. — Караваджо остался в крови итальянского искусства, дал ему многое из того, что стало основой его языка, пластику, светотень». Что и должны продемонстрировать включенные в выставку работы «художников реальности» из собрания Лонги и ГМИИ, практически не знакомые российскому зрителю.