18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Судьба этой монеты подчиняется всем законам волшебного артефакта из сказки: никто не знает всех обстоятельств ее происхождения и где она пропадала в начале жизни, зато потом внезапно она размножилась, ее крали, заменяли лживыми двойниками и, наконец, спасали из неизвестности.
Константиновский рубль был изготовлен в начале декабря 1825 года в промежуток времени между смертью Александра I и официальным вступлением на трон Николая I. Надпись на аверсе: «Б. М. КОНСТАНТИНЪ I ИМП. И САМ. ВСЕРОСС. 1825». Тут же профиль великого князя Константина Павловича. Второй сын Павла I, Константин был младше Александра на полтора года и в очереди на престол был следующим. Однако царствовать он не стремился («Меня задушат, как задушили отца») и отрекся от престола — правда, сделал это тайно. Тайна прояснялась 25 дней: Константин жил в Варшаве и не собирался ее покидать, телеграф еще не изобрели, и время тянулось медленно. Все эти 25 дней он признавался императором и самодержцем всероссийским. Все разрешилось 13 декабря (по старому стилю), когда младший из трех братьев Николай Павлович провозгласил себя императором Николаем I. На следующий день случилось восстание декабристов.
Во время короткого междуцарствия и была отчеканена монета. Почему это случилось так быстро и без высочайшего повеления? Одна из версий гласит, что министр финансов Егор Канкрин хотел выслужиться перед Константином. Скульптор и медальер Яков Рейхель выполнил штемпели для чеканки. Но, когда на трон взошел Николай, на монетном дворе стремительно уничтожили все следы работы — «во избежание». Декабрьское междуцарствие и «император Константин» стали абсолютно запретной темой.
Пока Николай I был жив, разговоры о раритете велись только шепотом в узком кругу. Но через два года после его смерти, в 1857 году, генерал и страстный нумизмат Федор Шуберт опубликовал каталог своей коллекции, в котором хвастался уникумом. По его словам, это был пробный рубль, отправленный в Варшаву Константину, но эта версия не подтверждалась ни одним источником. Сегодня предполагают, что монету коллекционеру продал ее создатель Рейхель.
Так официально родилась легенда, у нумизматов России появился свой Грааль.
У сказочной добычи стали возникать «темные двойники». Уже в 1860-х русский консул в Марселе князь Александр Трубецкой заказал парижскому монетному двору чеканку пяти копий константиновского рубля и начал кулуарно предлагать их коллекционерам. Те, впрочем, обратили внимание на отличия «рублей Трубецкого» от экземпляра из коллекции Шуберта. Тогда князь заявил, что как раз шубертовский рубль — подделка!
Ситуация прояснилась в 1879 году, когда в архиве Министерства финансов нашли ящик с пятью монетами, штемпелями для их изготовления и оловянными слепками. Вне всякого сомнения, это был настоящий константиновский рубль (очевидно, в 1825 году у создателей монеты не поднялась рука уничтожить свое детище). Находку доставили императору Александру II. Один экземпляр он оставил себе, второй передал в Эрмитаж, а три других подарил родственникам. Заодно подтвердилась подлинность шубертовского рубля.
Казалось бы, конец истории, наступила полная ясность. Пять рублей из ящика плюс рубль в коллекции генерала — итого шесть рублей. Но в конце XIX века стали циркулировать еще две монеты. Откуда? Только 100 лет спустя ученые выяснили, что в 1884–1896 годах хранитель Эрмитажа Юлиус Иверсен, получив штемпели, не удержался от искушения… Фактически это подделка, но ценность константиновского рубля так высока, что своим сиянием он озарил и эти два экземпляра. Тем более что отчеканены они были по подлинным формам.
Итак, шесть плюс два — монет уже восемь. И тут революция 1917 года проделывает с ними то же самое, что с яйцами Фаберже: рассеивает по всему свету, половину теряет и превращает уже в настоящую легенду, охотой за которой люди занялись еще более отчаянно, чем в царское время. Сегодня известно местонахождение только половины экземпляров. Самым неподвижным оказался эрмитажный: как положили в 1879 году, так и лежит. Сегодня — в постоянной экспозиции «Министерство финансов Российской империи» в Главном штабе. Самый красивый экземпляр, личный императорский, после революции тоже поступил в Эрмитаж, но в 1930 году переехал в Москву, в Исторический музей. Как рассказал нашему изданию младший научный сотрудник отдела нумизматики ГИМ Николай Иванов, монета публично не экспонируется, а находится в фондах, в сейфе.
Третья монета из того самого ящика теперь в Вашингтоне. Ее путь был извивистым. Вместе с коллекцией расстрелянного великого князя Георгия Михайловича в 1919 году она оказалась в эвакуации с белой армией на Кубани, отплыла на корабле в Югославию, там попала в сейфы Министерства финансов. В 1930-е годы вдова великого князя выиграла десятилетний судебный процесс за возвращение коллекции (СССР тоже на нее претендовал). Собрание удалось уберечь и от фашистов, а в 1950 году оно было продано в Лондоне на аукционе Christie’s. Затем его купил владелец химической империи Уильям Дюпон-младший. В 1968 году этот рубль тоже обрел покой в госучреждении: Дюпон подарил коллекцию великого князя Смитсоновскому институту. В постоянной экспозиции монета также отсутствует.
Два других «романовских» экземпляра потеряны без следа, как и первый, Шуберта. Остаются две эрмитажные копии Иверсена. Одну никто не видел с 1981 года. Вторая называется «экземпляр Зубова — Йозефа — Рихтера», и по сложному имени видна ее трудная судьба. У первого известного владельца, Павла Зубова, в 1911 году ее со всей коллекцией украли из петербургской квартиры. Несколько лет спустя ею владеет петроградец Людвиг Йозеф: монета поцарапана, на ребре — щербина. Воры были небрежны, зато теперь у экземпляра появились четкие приметы. Между 1960–1980-ми рубль тайно вывозят из СССР, и с тех пор он гуляет по аукционам, появляясь примерно раз в десятилетие. В последний раз он всплыл в 2021 году аж в Гонконге. Именно тогда его приобрел российский коллекционер-нумизмат Вагит Алекперов для своего Музея Международного нумизматического клуба. За $2,6 млн. Это на некоторое время сделало константиновский рубль самой дорогой в мире незолотой монетой.
Как рассказали нам сотрудники этого частного музея, с момента приобретения рубль представлен в постоянной экспозиции, увидеть его можно на экскурсии по выставке «Золотые монеты в истории династии Романовых». Попасть в музей можно по записи. «Как и другие особо ценные предметы музейного собрания, константиновский рубль экспонируется с соблюдением необходимых требований безопасности и сохранности», — пояснили в музее.
Таким образом, легендарный константиновский рубль словно волшебная палочка: исчезает и появляется по собственной воле, кому-то дается в руки, а от кого-то ускользает навеки. То он один, то их сразу восемь. А на самом деле четыре. А увидеть можно только два. И то надо постараться.
В июне 1865 года был напечатан первый тираж «Алисы в Стране чудес» — 2 тыс. экземпляров, и 50 из них издательство Macmillan & Co отправило Льюису Кэрроллу. Но вскоре иллюстратор книги Джон Тенниел сообщил, что он «совершенно недоволен качеством печати иллюстраций». Пришлось просить издателя отозвать тираж. До наших дней дошло всего 23 экземпляра, из которых 18 находятся в библиотеках государственных учреждений. В 1998 году одна книга была продана на Christie’s за $1,5 млн. Правда, это был личный экземпляр Кэрролла.
В 2008 году в Буэнос-Айресе сотрудники Музея кино обнаружили копию «Метрополиса» Фрица Ланга, содержавшую сцены, которые считались безнадежно утраченными. Она попала в Аргентину в 1928 году, а в 1992-м поступила в музей из частной коллекции. Пленка была сильно поцарапана и долгое время не привлекала к себе внимания. Когда директор музея стала изучать копию, она заметила, что хронометраж у фильма «странный». После реставрации, завершенной в 2010 году, фильм официально стал на 25 минут длиннее, а сюжет — гораздо стройнее.
Жан-Мишель Жарр создал альбом Music for Supermarkets в качестве протеста против коммерциализации искусства. В 1983 году была отпечатана ровно одна виниловая пластинка. Сразу после этого Жарр публично уничтожил матрицы. Выставленный на торги в аукционном доме Hôtel Drouot вместе с другими произведениями искусства, диск был продан за 69 тыс. франков (около $9 тыс.). Музыкант пожертвовал эти деньги на благотворительность. С той поры пластинка перепродавалась несколько раз, но с 2007 года ее следы теряются.
