«Техника наблюдателя» Джонатана Крэри: каков глаз, таков и предмет

Книга «Техника наблюдателя», написанная американским искусствоведом, эссеистом, профессором Колумбийского университета Джонатаном Крэри, впервые была издана в 1990 году и со временем стала классикой искусствознания. Именно в ней автор показал, что современное видение, зрение — это не отражение истинной реальности, а результат новой концепции, сформулированной теоретиками начала XIX века, отражение нашей физиологии и актуальной технологии, то есть явление чисто субъективное. Любопытно, что за прошедшие годы книга не устарела, а даже приобрела новую глубину: в ее начале Крэри документирует множественные технологические изменения, окружавшие его в конце 1980-х, при наступлении компьютерной эры, и пишет, что мировоззрение людей изменилось, как никогда раньше.

Сейчас этот технологический прорыв превратился в цунами, и по мере чтения труда Крэри соотносишь его идеи с нашей повседневностью, внезапно, благодаря аналогиям XIX века, прозревая подоплеку ИИ-процессов. Кстати, фонд V–A–C впервые издал эту книгу на русском в 2014 году (переводчик — большой знаток искусств Дмитрий Потемкин), а сейчас только переиздал, но сегодня она приобрела дополнительную глубину, подобно советским актерам, которые с каждым годом играют все лучше.

Это сугубо научный текст, наполненный отсылками к Адорно, Беньямину, Бодрийяру, Делёзу, Фуко и прочим классикам философии и социологии ХХ века, а самая простая фраза в нем — цитата из Уильяма Блейка «каков глаз, таков и предмет», которая отлично выражает тему книги, но противоречит ее концептуальному стилю. А также обилию процитированных авторов и теорий. Из них важнее всего, кажется, Мишель Фуко, но русское сердце екает, когда в одном абзаце автор приводит мнения Карла Маркса и Джона Рёскина, причем единодушное (а вот с Шарлем Бодлером Маркс был не согласен — по поводу калейдоскопа).

Для продвинутых любителей искусств сюжет этой ученой монографии захватывающ. Действительно, что же такого случилось в 1870-е годы в Париже, что плавная эволюция живописи вдруг сломалась и на свет появился импрессионизм? Ну, кроме изобретения химических красок в тюбиках и дагеротипов в 1839 году. Автор доказывает, что эти изобретения на самом деле ни при чем, а причиной была сложная умственная деятельность европейских теоретиков первой четверти XIX века. До этого, с XVI столетия, главным инструментом для тех, кто желал документировать реальность, была камера-обскура.

Но к 1800-м годам она устаревает — из-за прогресса мировоззрения (постоянный лейтмотив книги: не технические новинки формируют мир, а, наоборот, новые идеи ведут к появлению технических новинок). Передовые идеи Гёте с его теорией цвета и описанием оптического явления «сетчаточный послеобраз», интерес врачей и физиологов к устройству сетчатки, эксперименты Фарадея и Ампера приводят к возникновению нового типа наблюдателя — человека, который не отстраненно взирает на реальность, а участвует в ней всем телом, примешивая к восприятию свои физиологические реакции. Видение становится субъективным — а отсюда один шаг до Эдуарда Мане, который делает, в общем, Уильям Тёрнер в своих пейзажах, один из которых прямо имеет подзаголовок «Теория Гёте».

Заодно мы узнаём о существовании множества оптических игрушек, помимо калейдоскопа и стереоскопа (например, о зоотропе и фенатистископе), и о глубоком теоретическом обосновании, у них имевшемся.

А вот на конкретных произведениях живописи или художниках автор почти не останавливается, по полстранички уделив, помимо Тёрнера, лишь Яну Вермееру и Жан-Батисту Симеону Шардену. Причем отдельно оговаривая, что обычный подход искусствоведов к проблеме Вермеера и камеры-обскуры кажется ему скучным и примитивным. Так что для развлекательного чтения на тему истории искусства мы эту книгу не рекомендуем: она для любителей очень высоких эмпиреев.