Толкование модернизма: курс лекций без зачета

В совместном труде культуролога, исследователя Средневековья Валерии Косяковой и культуролога, киноведа Дмитрия Позднякова «Новейшее искусство. По ту сторону модернизма» (2025), второй части издания «Современное искусство. Модернизм» (2024), поставлена амбициозная цель — написать историю современного искусства. Для оформления двух томов выбрана изя­щная пара — «Красный квадрат» Казимира Малевича и «Пространственная концепция. Ожидания» Лучо Фонтаны, в которой поверхность полотна разрезается, открывая дорогу в окружающий мир. Красивая метафора, чтобы напомнить о том, что живопись довольно давно уже перестала быть ведущим медиумом: художники все активнее работают с реальным пространством, создавая перформансы, инсталляции, произведения стрит-арта и ленд-арта.

Содержательно книга начинается с сюрреализма, неожиданно разлученного с дадаизмом, который остался в первой части (возможно, чтобы соблюсти паритетную толщину томов). В противовес другой книге о современном искусстве — «Антихрестоматии» (2023) Илоны Лебедевой — этот труд вполне можно назвать своего рода хрестоматией: авторы следуют устоявшейся академической структуре рассказа об искусстве ХХ века, последовательно переходя от «Герники» Пабло Пикассо к послевоенному искусству, от абстрактного экспрессионизма — к поп-арту, «новому реализму», оп-арту и концептуализму. Две главы книги посвящены и отечественному искусству — соцреализму и нонконформизму, разговор о котором, впрочем, кажется обидно кратким.

Заслуживает уважения то, что авторы не обходят стороной трудные темы: радикальные перформансы венских акционистов, женское искусство, репрессии против художников в СССР, акции движения Э.Т.И. Читатель найдет и критический анализ искусства Германии 1930-х годов, которое не столь часто удостаивается внимания в литературе о модернизме. Еще одно достоинство книги — то, что широко освещен исторический, политический и интеллектуальный контекст, в котором рождались художественные практики ХХ века.

Однако у обилия экскурсов в смежные области есть и обратная сторона: определяющей характеристикой книги становится название серии, в которой она выпущена, — «Классика лекций». Текст действительно выглядит как конспект прочитанного когда-то курса лекций, он сохраняет структуру устной речи. Этот «воображаемый лектор» (или, как сказал бы Умберто Эко, «образцовый автор») постоянно прибегает к излюбленному приему — длинным рядам синонимов, будто не в силах остановиться на одном слове; позволяет себе пространные лирические отступления, которые размывают структуру книги и запутывают читателя; сбивается и допускает повторения. Эти особенности довольно скоро начинают утомлять. Более того, объемному и богато иллюстрированному тексту отчаянно не хватило редактуры и корректуры.

Еще один аспект: не вполне ясно, для какой целевой аудитории написана книга, каков ее жанр. Стоит ли рассматривать ее как популярное издание или как книгу, предлагающую новый концептуальный взгляд на предмет? В предисловии к первой части двухтомника авторы задаются вопросами о том, что же такое искусство в XX–XXI веках, какие произведения этого периода стали культовыми и почему. Ответы, по собственному признанию авторов, они «тщательно (но часто — тщетно) искали в книгах и исследованиях». Задача формулируется так: «свести воедино разные аспекты интеллектуальной и художественной культуры» и «освежить взгляд на становление современного искусства».

Утверждение о тщетности поисков, конечно, удивляет, ведь дорога давно проторена — вспомнить хотя бы «По лабиринтам авангарда» (1993) Валерия Турчина, или же почти 1000-страничный фолиант «Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм» (2015), или прекрасное популярное издание «Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси» Уилла Гомперца, переведенное на русский язык еще в 2016 году.

Хрестоматийность содержания, бодрые журналистские названия глав, зачастую упрощенные описания произведений, казалось бы, намекают на то, что книга адресована самому широкому кругу читателей. Но таких читателей, вероятно, отпугнет обилие научных терминов, англицизмов и оборотов вроде «деспотический дискурс фаллологоцентричного субъекта». В то же время профессиональный читатель — искусствовед, специалист по искусству ХХ века — не найдет здесь оригинального концептуального подхода к материалу. Получается, что если «образцовый автор» текста — это лектор, то «образцовым читателем» становится подкованный студент культурологического или философского отделения.

Пожалуй, искусство модернизма и постмодернизма заслуживает более ясного, структурного и лаконичного разговора — во всяком случае, если ставить целью его популяризацию. Впрочем, на русском языке труды по современному искусству выходят не столь часто, и хочется порадоваться появлению новой книги, к нелегкой задаче написания которой авторы подошли — чего нельзя отрицать — весьма добросовестно.