«Снимайте все подряд»: завещание Мартина Парра

Мартин Парр умер в 72 года в своем доме в Клифтоне, который называют аристократической душой Бристоля — родного города Бэнкси. Классик бытописательской съемки Парр — с его острым углом фотографического зрения — вероятно, был сильным примером для уличного художника, не менее остросоциального абсурдиста современности. Мартин Парр начал снимать еще в 1970-х, громко заявил о себе в середине 1980-х, и с тех пор состоялось больше 400 его персональных выставок. За полувековую карьеру он стал одним из самых влиятельных и узнаваемых фотографов наших дней.

В 1970–1980-х он словно рассматривает своих героев в естественной среде, будто рыбок в аквариуме. Где бы Мартин Парр ни оказывался — в сельской общине британской глубинки или на знойном пляже Абу-Даби, среди чопорного лондонского общества или в оголодавшей постсоветской Москве, в толпе туристов, нелепо позирующих у Пизанской башни, или в усталой предрождественской очереди французского магазина, — он снимал жизнь, какова она есть. Без прикрас, пафоса и натужного лоска. Стиль Парра в итоге во многом определил ракурс современной фотографии — с фокусом на искренность, в призме бытовой иронии. Он противопоставил постановочной съемке с «обложки» взгляд любителя, дотошно фиксирующего все приметы места и времени, все «трещинки» его обитателей.

Одной из самых известных стала серия «Последний приют» (1983–1985) на пляже города-курорта Нью-Брайтона, где туристы «отдыхают», сидя на асфальте парковки или на полузаброшенном, не самом чистом морском побережье. Парр намеренно использовал вспышку днем, чтобы усилить эффект «любительского кадра», будто снятого случайно, на ходу, в гуще повседневности. Московский зритель мог видеть цикл в Мультимедиа Арт Музее на Фотобиеннале-2012. В общей сложности директор музея Ольга Свиблова привозила выставки британского документалиста в Россию девять раз. Впервые в 1996 году. А познакомился с нашей страной Мартин Парр еще раньше. В 1990-м он снимал открытие первого «Макдоналдса» в СССР: бесконечную очередь на Пушкинской, людей в меховых шапках, с бледными, как мрамор, лицами, впервые вкушающих фастфуд. Тогда он фиксировал не только исторический момент, но переходное состояние общества. Это тот самый случай, когда, как говорится, на лице все написано.

Белозубых улыбок и идеальных счастливых лиц на снимках Парра не найти. Он безжалостно препарировал любую фальшь. Особенно наглядно это чувствуется в серии Luxury, снятой на аристократическом британском приеме. У элиты, как и у простых смертных, бывают пятна на платьях и неприглядный животик. Что ни кадр — обезоруживающий укол в самое сердце гламурно-глянцевой фотографии. «Ироничная, изящная и умная, она [фотография] была гораздо ближе московскому концептуализму, чем фотожурналистике», — пишет о Мартине Парре Ольга Свиблова, которая за почти 30 лет сотрудничества подружилась с классиком.

«Он был энциклопедически образован, про фотографию знал все и страстно ее любил, собирая свою коллекцию фотокниг и снимков близких ему фотографов. Он был практиком и теоретиком фотографии. Эстетика Мартина Парра стала новым стилем в мировом искусстве. Она пришла на смену гуманистической фотографии, берущей свое начало от Картье-Брессона. Картье-Брессон долго противился тому, чтобы Парр вошел в „Магнум“. Эстетика Парра — не разрушение традиций „Магнума“, чего боялся отец-основатель агентства, а их развитие на новом уровне в новое время. Думаю, стиль Мартина Парра особенно близок русской литературной традиции и русскому искусству. Его ирония — защитная реакция очень ранимого гуманиста. Он видел „маленького человека“, выводил его из тени, видел в человеке человеческое — без порицания», — вспоминает директор МАММ.

Мартин Парр многое успел. Он был частью новой волны фотографов-документалистов, одним из пионеров цветной фотосъемки и социального репортажа. Он объездил десятки стран. Принял участие в сотнях проектов по всему миру. Выпустил около 60 персональных фотоальбомов. Написал — вместе с критиком, фотографом и писателем Джерри Бэджером — этапный трехтомник «Фотоальбом: история», вобравший более тысячи примеров с XIX века до наших дней. На этот труд ушло около десяти лет. Парр попробовал себя в роли оператора, куратора, продюсера, педагога. Он собрал серьезную коллекцию фотографии и основал в Бристоле фонд, который показывает его собрание, популяризирует фотоискусство и помогает начинающим фотографам. А еще он счастливо женился и вырастил дочь, признаваясь в интервью, что, несмотря ни на что, семья — главное для него.

Четыре года назад у документалиста обнаружили опухоль. Последнее время он не мог передвигаться без помощи ходунков. Уходящие часы Мартин Парр посвятил написанию книги, в название которой легла строчка из школьной характеристики — «Крайне ленивый и рассеянный». Ей он чрезвычайно гордился. Автобиография вышла в свет в этом ноябре. В ней Мартин вспоминает, кажется, самое важное, о чем можно думать на закате дней, — как в детстве дедушка, страстный фотолюбитель, дал ему в руки первую камеру, как любил наблюдать за птицами ребенком и обожал железные дороги. Как стал заядлым коллекционером — не только фотографии и специальной литературы. Особенно дорога британцу была его коллекция статуэток советских собак-космонавтов.

Со свойственной ему иронией описал Парр и своей метод: «Чем больше вы снимаете все подряд, тем больше шансов получить хорошую фотографию, поэтому я продолжаю снимать все подряд». Книгу иллюстрируют его ранние черно-белые снимки, известные цветные серии и последние фото, сделанные на телефон. Потоковая ежедневная фотофиксация «упорядочивает хаос, помогая понять, что мы здесь делаем», считал он. «Одна из тем моих снимков — это то, как все меняется. И мир действительно изменился», — записал Парр.