Персонажи Гарифа Басырова летают не так, как птицы

В наши дни, говоря о советском периоде 1970-х — начала 1980-х годов, все реже используют выражение «эпоха застоя»: оно считается неудачным перестроечным штампом. Но, как тот отрезок истории ни назови, была ему присуща своя специфика. Часы тикали, календари перелистывались, а время будто стояло на месте. Этот феномен явственно выражен в рисунках и офортах московского художника Гарифа Басырова (1944–2004), представленных на выставке «Другое измерение» в Мультимедиа Арт Музее, Москва.

Упомянутое свойство эпохи Басыров не просто визуализировал, а, можно сказать, увековечил. На листах из серий «Обитаемые пейзажи», «Горожане за городом», «Диалоги», «Спорт», «Космос» почти всегда происходит что-нибудь якобы сюжетное (и даже в серии «Спящие» герои нередко бодрствуют), однако действия персонажей не предполагают ни цели, ни результата. Просто им чего-то в жизни недостает, но они не знают, чего именно, и потому пытаются будировать экзистенцию, оставаясь при этом людьми неотменимо социальными. По виду — типично советскими, хотя Басыров не зря произнес когда-то в беседе-интервью с искусствоведом Галиной Ельшевской фразу: «Что про нас — то и про всех людей».

Гротеск, парадокс и сюр были его инструментами (отнюдь не единственными, уточним). Базовый этот набор происходил во многом из стилистики журнальной и книжной иллюстрации, претерпевшей в 1970-е годы серьезную эволюцию, правда, в отличие от 1960-х, почти подспудную. Вроде бы изменения мог заметить каждый, но на самом деле адресовались они «своей» аудитории. Гариф Басыров много рисовал для журнала «Химия и жизнь», который в брежневские и послебрежневские времена чрезвычайно ценился среди интеллигенции, включая тех, кто химию не смог постичь даже в рамках школьной программы. Ценился, конечно, за качественный научпоп, но прежде всего — за картинки. Некоторые их оригиналы помещены сейчас в витрины наряду с экземплярами «Химии и жизни». Тут можно обнаружить, например, остроумную иллюстрацию Басырова к статье «Вычислительные системы имитируют разум» и подивиться тому, как же давно муссируется означенная тема.

Однако листы, представленные на стенах, вовсе не иллюстрации, и это важно понимать. Они, во-первых, самодостаточны, не связаны ни с какими текстами, а во-вторых, с трудом поддаются полиграфии. По виртуозности исполнения — штриховке, градуировке цвета, соотнесению форм — эта графика близка к профессиональному совершенству. С этими бы умениями созидать возвышенный, идеализированный мир, а не тот абсурдный, которому Басыров посвятил годы. И все же он долго настаивал на своем: да, неуклюжие фигуры в обволакивающем их пейзаже должны то и дело совершать нечто нелепое, зато страстное. Могут и полететь, пусть тоже нелепо. Речь не про высший пилотаж, а про тайны души.

Тем не менее в 1990-е художник отринул этот стиль и отказался от прежних героев: социум стал принципиально иным, а ностальгировать попусту Басыров не хотел. Он начал работать не сериями, а проектами, всякий раз меняясь весьма решительно. Последние полтора десятилетия его жизни проиллюстрированы в МАММ лишь одним проектом — «Инкубусы» (1995). Это псевдопортретные скульптурки-ассамбляжи, собранные из дерева, металла и пластика. Похоже, автор задумал построить в итоге другую свою мета­вселенную взамен прежней. Просто не успел.

Мультимедиа Арт Музей, Москва
«Гариф Басыров. Другое измерение»
До 22 июня