Список «новых классиков» понемногу пополняется

Пока самый «юный» из «новых классиков» (так называется серия книг издательства Breus) — Тимур Новиков (1958–2002). До этого выходили книги об Эрике Булатове, Илье и Эмилии Кабаковых, Виталии Комаре и Александре Меламиде, Борисе Орлове, Викторе Пивоварове, Михаиле Рогинском. Тем не менее первый в серии автор нового поколения, гений другого места (не Москвы, а Ленинграда-Петербурга), живший коротко, неполные 44 года — подлинный классик. Став образцом для подражания в юные годы, позже он только расширял — частью меняя — круг почитателей и подражателей. Его жизнеописание, не в первый уже раз, составила очевидец и соучастница многих описанных событий Екатерина Андреева, включив неизвестные ранее материалы из архива художника, опубликовав множество произведений, ссылаясь на свои разговоры и интервью, другие документы, издания, воспоминания.

Создатель «Новой академии», признанный гением в совсем юном возрасте, Новиков был великим автором: он создавал не только произведения, но и художников, менял направление, течение мыслей, форм, идей. Загадочную магию его трансформаций Екатерина Андреева описывает точно, вескими формулировками утверждая значимость, важность и неизбежность каждой из них — особенно тех, что при жизни казались сомнительными. Множество иллюстраций говорят сами за себя, автор комментирует лишь самые важные, знаковые, поворотные — шедевры. Повествование мчится вслед за героем, превращавшим всякую помеху — будь то нежданный визит милиции, закрытие выставки, дырявые стенды или тяжкая болезнь, приведшая к слепоте, — в выставки, в искусство, новые работы, концерты, издания и академии. Препятствия не останавливали, новые повороты затягивали в круг Тимура Новикова художников и музыкантов, людей театра и балета, заграничных знаменитостей и московских сторонников.

История его свершений, описание невероятной энергии и еще более невероятной способности к изменениям, готовности изобретать, превращать, узнавать, тонкости замыслов и совершенства воплощений, удивительных теорий и неутоленной жажды действия скользят по грани, не превращаясь окончательно в приключенческий роман только силой воли автора — кандидата искусствоведения и доктора философских наук, научного сотрудника Русского музея. Этому способствует и дополнение к тексту — глоссарий, содержащий основные термины и понятия, которые были изобретены и применены Тимуром Новиковым; они подтверждают глубину его знаний, интерес к истории искусств.

Гриша Брускин (р. 1945), ставший знаменитым после легендарного московского аукциона Sotheby’s 1988 года, жил в том же времени и сообщающихся пространствах, но на этом сходство заканчивается. Брускин — последовательный, настойчивый исследователь советской археологии. Ирина Карасик — академический ученый, известный исследователь авангарда — рассматривает его творчество под тем же микроскопом, что и постоянных героев своих сочинений — авангардистов, сопровождая текст множеством примечаний. Прочитывает глобальный, очень целостный проект Гриши Брускина, обращая внимание читателя на все подробности, фрагменты, составные части — визуальные и литературные. Вместе с художником воздвигает монумент — основательный, немного тяжеловесный; он растет в гармоничном сочетании текста и иллюстраций из ранней «внутренней потребности в самоидентификации» к реконструкции образа исчезнувшей цивилизации.

Ирина Карасик пишет комментарии к комментариям, анализируя, как развивается творчество Гриши Брускина — от первых советских выставок к громкой покупке «Фундаментального лексикона» Милошем Форманом и триумфу на перестроечном Sotheby’s. Следит за тем, как «происходит обретение героя, мотива, образа, которые, претерпевая различные модификации и трансформации, будут неизменно присутствовать в… творчестве мастера». Пишет о влиянии концептуализма, экзистенциализма, советской парковой скульп­туры, еврейского мистицизма на художника — отдельного, «вне групп и течений»; повествует о том, как «Фундаментальный лексикон» стал подлинной базой его мифологии, классикой, опытом, к которому Брускин постоянно обращается в следующих своих проектах.

Меняя темы и технику, этот художник каждый раз систематизирует множества, преобразуя свои перечни персонажей в единый организм, своеобразный миф о мифе, используя «словарную» структуру изображения, одни и те же способы создания образа. Гриша Брускин — классик живой, поэтому, подведя итоги выставкой «Смена декораций» в Третьяковской галерее, где в огромной инсталляции были выявлены связи и общность отдельных проектов, автор обещает новые работы, уже появившиеся в его мастерской.