В Музее русского импрессионизма вспоминают забытое товарищество прекрасной эпохи

Серебряный век настолько фонтанировал различными арт-группировками и художественными направлениями, что выделиться среди них было не так уж и просто. Хорошо помогал, как говорят сегодня, удачный нейминг: например, «Бубновый валет» или «Ослиный хвост». У той группы, которой посвящена новая выставка Музея русского импрессионизма, такого запоминающегося имени не было. Она звалась просто — Новое общество художников, сокращенно НОХ. Однако кураторы Музея русского импрессионизма доказывают, что во всем остальном группа заслуживает того, чтобы о ней как следует вспомнили — и записали в оперативную память всех любителей изящных искусств.

И действительно, когда мы начинаем перебирать имена всех, кто входил в НОХ с 1903 по 1917 год или был экспонентом устраиваемых им выставок, список оказывается внушительным и полным знакомых, знаменитых фамилий. Основателем НОХ был Дмитрий Кардовский; здесь же его жена Ольга Делла-Вос-Кардовская, Борис Кустодиев, Алексей Щусев; среди выставляемых авторов — Александр Бенуа, Михаил Врубель (это была его посмертная выставка), Александр Головин, Василий Кандинский, Николай Милиоти и многие другие. За годы существования НОХ провел в Петербурге десять выставок, где приняло участие более 200 человек, включая молодых авторов — учащихся последних курсов и вчерашних выпускников Академии художеств. Кардовский хотел, чтобы те, кто еще не определился, к кому они хотят примкнуть, имели возможность выставляться. Это демократическое многообразие — как раз симптом той проблемы, из-за которой НОХ запомнился плохо: у него не было явного идеологического, стилистического принципа, в нем пересекались разные стили и течения (кроме самых левых).

Куратор выставки Ольга Юркина рассказала нашему изданию: «Исследователи никогда не рассматривали НОХ как заметный след в русском искусстве, не делали проектов, не писали статей, не издавали книг, посвященных ему. Все искусствоведы пишут о том, что общество не имело крепкой эстетической основы, которая бы объединяла всех участников. Его называли просто площадкой для экспонирования». Однако, по словам куратора, когда в музее обратились к изданным каталогам выставок группы и составили списки работ, «стало очевидно, что всех этих художников отличает некое осознанное отношение к искусству, очень культурный и внимательный взгляд на то, чем они занимаются, стремление совершенствоваться в избранном деле». Именно это и показано на выставке, закрывающей в истории искусства Серебряного века лакуну, о которой никто почти и не подозревал. Впрочем, большинство выставок Музея русского импрессионизма построено на этом эффектном и очень полезном для истории культуры ходе.

Выставка встраивает живописцев в общую атмосферу прекрасной предреволюционной эпохи, насыщенной гениями абсолютно во всех жанрах. «Мы связываем наши живописные и графические работы с произведениями поэтов Серебряного века, поскольку нашлось довольно много личностных и идейных пересечений», — говорит Юркина. Поэтому разделы выставки названы в честь знаменитых поэтических сборников Серебряного века: «Четки», «Камень», «Снежная маска», «Киммерийская весна» — последний из них наполнен впечатляющими крымскими пейзажами Константина Богаевского в сопровождении стихов Максимилиана Волошина. Всего на выставку удалось собрать 180 произведений из 55 музеев и частных собраний России и зарубежных стран, включая Киргизский национальный музей изобразительных искусств имени Гапара Айтиева.

При подготовке выставки случились и открытия. Один из экспонентов общества значился в каталогах лишь под инициалами, однако Юркиной удалось выяснить: это возлюбленная Волошина англичанка Элизабет Вайолетт Харт, которая позже вместе с мужем, театральным художником Владимиром Полуниным, работала на дягилевских «сезонах». Именно эта супружеская чета во время постановок в Лондоне занималась поддержанием в нужном состоянии декораций, созданных Пабло Пикассо.

Музей русского импрессионизма
«Новое общество художников»
До 26 января