Ребенок пяти лет мог бы так сделать — и сделал

Звезда перформанса Марина Абрамович заявляет со всей прямотой: «Чем более нездоровым было ваше детство, тем более талантливым художником вы станете, потому что у вас будет над чем работать. Я не знаю ни одного великого художника, у которого было бы счастливое детство». С этого утверждения, проиллюстрированного подробностями собственного детства художницы, странного и травмирующего, начинается первая глава книги «Мечтай, детка, мечтай: художники и их детские воспоминания», которая вышла из-под пера Гезин Борхердт, куратора и арт-критика из Берлина.

Марина Абрамович рассказывает о своей холодной и жестокой матери, бабнике-отце и брате, страдавшем эпилепсией. Она вспоминает случай, как отец учил ее плавать, бросив в Адриатическое море и уплыв на лодке. «Эта тяжелая история преследовала меня очень долго; она самая мрачная из всех. Мне потребовалось около полувека, чтобы преодолеть ее, — говорит Абрамович. — Но она же заставляла меня двигаться вперед и стимулировала мою работу».

Книга Гезин Борхердт предлагает заглянуть в самые интимные подробности начала жизни 33 художников, среди которых Кадер Аттиа, Юлиус фон Бисмарк, Ай Вэйвэй, Джефф Кунс, Майк Нельсон, Мона Хатум. Каждый текст сопровождается изображениями художников в юные годы и их «ранними работами» (детскими рисунками и другими творениями), многие из которых никогда прежде не публиковались. С целым рядом своих героев Борхердт знакома уже много лет, у других же брала интервью специально для книги. «Я чувствовала, что этой теме не хватает места в статьях или текстах каталогов, и хотела уделить ей больше внимания», — говорит она.

Автор книги полагает, что на творчество всех без исключения художников так или иначе влияет их детство. Она и из собственного детства выделяет ключевую фигуру — свободолюбивую подругу матери, вдохновившую ее стать писателем и куратором. За 30-летнюю карьеру в мире искусства Гезин Борхердт неоднократно обсуждала эту тему с художниками. «У всех находилась история, которую они могли бы рассказать, даже у тех, кто предпочитал не делиться ею на публике», — говорит она.

Опыт такого рода бесед привел к рождению в 2020 году выставки «Мечтай, детка, мечтай» в залах «Дома Мёдрат — Пространства для искусства», недалеко от Кельна. Книга развивает тему той выставки; некоторые из участников экспозиционного проекта фигурируют и на ее страницах, в частности Жан-Мари Аппрью, Ричард Биллингем и Вали Экспорт.

Реальные истории, приведенные в книге, охватывают чуть ли не весь спектр человеческих эмоций: одни из них забавные или трогательные, другие трагичные и тревожные. Например, Ай Вэйвэй рассказывает о суровых условиях, в которых он жил, когда его семья была сослана на север Китая; в конечном итоге именно это привело его к творчеству, сосредоточенному на правах человека и свободе самовыражения. Биллингем вырос в бедном и запущенном доме — с родителями, которые пренебрегали им, что привело его к поиску красоты в, казалось бы, уродливых, повседневных предметах и ситуациях. Аттиа жил в крайней нищете в Алжире и в парижских пригородах, от которой он спасался (по крайней мере в воображении), листая в библиотеке книги по искусству.

Борхердт признает, что почти в каждой истории о детстве было что-то «не то». Она объясняет: «Фраза, которую я слышала неоднократно, независимо от того, насколько напряженной была история, звучала так: „Я думал(-а), что это нормально“. Психологи, вероятно, слышат подобное часто, но не историки искусства». Хотя в некоторых историях говорится все же о детстве благополучном и радостном, исполненном любви. Например, Джон Рафман начинает свою главу со слов: «Я горжусь тем, что я маменькин сынок, — и поясняет: — Меня воспитала блестящая, эксцентричная мать-одиночка, с которой у меня глубокая связь, не поддающаяся описанию».

Гезин Борхердт говорит, что хотела бы включить в число персонажей еще многих художников: Яёи Кусаму, Пола Маккарти, Дэвида Хэммонса, Трейси Эмин. «Ричард Серра или Брюс Науман тоже были бы интересны, но художники-мужчины, особенно старшего поколения, предпочитают, чтобы их работы говорили сами за себя, в то время как женщины более открыты», — отмечает она. И добавляет: «Несколько художников с потрясающими историями отказались от публикации, потому что им внезапно стало некомфортно видеть сказанное на бумаге». Тем не менее Борхердт планирует развивать тему и дальше. «Есть еще так много детских историй, и уже после того, как я сделала эту книгу, они продолжают приходить ко мне».