Лондонский Музей дома станет еще ближе к людям

Любимый многими Музей дома, или Музей Джеффри, что занимает сразу несколько зданий в георгианском стиле — бывших богаделен — в лондонском районе Хокстон, вскоре преобразится. Здесь приступили к смене экспозиции в семи самых популярных залах. Упакованы и вывезены сотни предметов мебели, украшения, посуда, игрушки, ковры, белый пластиковый телефон 1970-х годов и портативный CD-плеер 1990-х.

«Интерьеры разных эпох» вновь откроются для посетителей этим летом. Новая экспозиция должна объемнее отразить атмосферу оживленного, многонационального лондонского района, в котором бенгальцы, ирландцы и другие иммигранты, а также художники и студенты сдерживают натиск девелоперов, разглядевших потенциал территории.

Галерея «Интерьеры разных эпох» появилась еще в 1914 году, когда несколько бывших богаделен передали музею мебели. Целью экспозиции было продемонстрировать ремесленникам, занимавшимся мебельным производством в районе Ист-Энд, как менялись эстетические требования к их изделиям. В нескольких залах была воссоздана обстановка жилищ представителей разных сословий за четыре столетия. Нынешняя переделка не затронет интерьеры 1630–1830-х годов и коснется лишь более поздних залов, которые открылись в 1990-х. «Экспозиции уже более 20 лет, и она устарела — элементарно отстала от времени», — говорит куратор музея Луи Платман.

Исторические залы, представляющие образцы убранства с начала XVII по начало ХХ века, обставлены роскошно: изысканная мебель, текстиль, серебро, фарфор и стекло. Но, по словам Платмана, есть одна общая черта и общая проблема — «доминирование в нарративе белых и представителей среднего класса». Это особенно бросается в глаза в залах, посвященных XVIII и XIX векам: здесь столы из красного дерева, бархатные кресла, серебряные чаши для пунша.

В цокольном пространстве музея, посвященном 2021 году, куда более разнообразный набор предметов обстановки, шире социальный и этнический диапазон экспонатов — есть даже записи голосов эпохи. Контраст между экспозициями стал раздражающе очевидным: посетители оживленно общаются внизу, а наверху, как правило, бродят, зевая, в полной тишине.

«Мы собираемся это исправить, — говорит Платман. — Добавим музыку и записи голосов, чтобы оживить пространства». Одним из первых преображение коснется галереи с обстановкой конца XIX века. После пере­устройства она будет посвящена феномену айя — индийских нянь, переехавших в Англию вместе с семьями работодателей. Саундтреком экспозиции станут голоса женщин, исполняющих песни своих родных деревень — эти мелодии они привезли с собой и ими в холодной и далекой стране убаюкивали английских детей.

Одним из источников вдохновения для создателей новой экспозиции служит зал 1978 года — реконструкция парадной комнаты лондонского писателя и драматурга карибского происхождения Майкла Макмиллана — со стенами с оранжевыми обоями, увешанными фарфоровыми тарелками и фотографиями из семейного архива, с гигантской радиолой и ковром с цветочным узором. Это один из самых популярных интерьеров XX века. Здесь всегда оживленно: многие посетители с детства помнят такие ретрогостиные, что были даже в небольших домах и квартирах.

Местные сообщества, включая еврейскую, бенгальскую, ирландскую и вьетнамскую общины, принимают активное участие в создании новой экспозиции. Интерьер типичной ирландской спальни 1950-х годов уже поменяли после выставки в Лондонском ирландском центре, где напомнили о былой роскоши напольных ковров.

По словам Платмана, посетители регулярно интересуются: почему среди музейных интерьеров нет кухонь и ванных комнат? Решено восполнить этот пробел. В новой «Вьетнамской комнате» будет представлен процесс приготовления семейного обеда — со звуками и запахами. А в зале 1911 года воссоздадут обстановку квартиры работников ткацкой фабрики — евреев, которые готовятся к пятничному ужину. По сценарию они живут в одном из так называемых домов Ротшильда в когда-то колоритном квартале на востоке Лондона, построенных специально для еврейских переселенцев из Восточной Европы в конце XIX века и снесенных в 1980-х годах. Для Платмана этот проект во многом личный: его предки по отцовской линии были эмигрантами из Польши.

Но не все так безмятежно в сегодняшней судьбе институции. В частности, продолжаются споры о Роберте Джеффри (1613–1703), богатом торговце, которому принадлежали эти богадельни, хотя формально он не имел никакого отношения к музею или его коллекциям. Статуя предпринимателя — оригинал начала XX века — до сих пор возвышается над главным входом. Как гласит табличка, которая дублируется в часовне, где установлен мемориал Джеффри, значительную часть состояния этот господин сколотил на крови: он поддерживал Восточноафриканскую компанию, которая занималась работорговлей. Местные активисты потребовали было демонтажа статуи, но тут разразился скандал с памятником Эдварду Колстону в Бристольской гавани — тогда власти заявили о намерении «сохранять и объяснять» подобные спорные монументы. Попечители музея пообещали в этом году вернуться к вопросу о статуе. Ее предлагают уже не демонтировать, а просто перенести в дальние залы.