Мюнхенский, венский и берлинский сецессионы съехались в Берлин

В начале 1890-х Мюнхен по праву мог претендовать на звание художественной столицы Центральной Европы. Здесь жили и творили создатели помпезных исторических полотен и парадных портретов. Казалось, этот бастион академических догматов, противостоящий ветру перемен из Франции, несокрушим. Но к 1892 году молодые, прогрессивные мюнхенские художники, сытые академизмом по горло, объединились и стали проводить собственные выставки. В ­1897-м примеру Мюнхена последовала Вена, а к ­1899-му, когда наступила очередь Берлина, в названии этого явления появилось латинское слово «сецессион» — оно стало синонимом искусства модернизма в германоязычной Европе.

Выставка в Старой национальной галерее в Берлине охватывает период приблизительно с 1890 года до начала Первой мировой войны. Организаторы исследуют истоки и развитие движения на примере 220 произведений, созданных в разных техниках 80 художниками, которые были связаны минимум с одной из трех групп сецессиона.

Экспозиция «Сецессионы. Климт, Штук, Либерман» демонстрирует, как модернизм рывками продвигался от Парижа на восток. Центральное место на берлинской выставке занимает звезда венского Сецессиона Густав Климт. В экспозицию вошел ряд его самых знаменитых произведений, в том числе революционная картина 1901 года «Юдифь и Олоферн», на которой библейская героиня, напоминающая, скорее, античную Цирцею, держит в руках голову Олоферна в окружении флористических орнаментов. Созданный Климтом микс откровенной сексуальности, современной моды и нестандартной композиции и сегодня удивляет и волнует зрителей.

Помимо него, на выставке много внимания уделено берлинцу Максу Либерману, одному из ранних и преданных германских приверженцев импрессионизма, и мюнхенцу Францу фон Штуку, который на всю жизнь остался верен символизму.

Идея первой в своем роде выставки, на которой сопоставляются сходные тенденции в трех городах, принадлежит директору Старой национальной галереи Ральфу Глайсу. Экспозиция объединяет 14 картин и десятки рисунков и произведений печатной графики Климта. Большую часть предоставил Музей Вены. Выставка отправится туда в следующем году, чтобы, по словам Глайса, «показать Климта в более широком контексте». Директор берлинского музея рассказывает, что убедить европейских и американских владельцев произведений предоставить работы «было нетривиальной задачей» из-за очевидной эклектичности выставки.

Нидерландский пейзаж Либермана «Загородный дом в Хилверсюме» (1901) и «Дома на Монмартре» (1898) немецкой импрессионистки Марии Славоны написаны приблизительно в то же время, что и «Юдифь». Но рядом с Климтом, первопроходцем нового века, оба смотрятся куда более консервативными и сдержанными, словно принадлежащими к середине — концу XIX столетия. Однако Глайс подчеркивает, что очень разных художников объединял сам факт того, что для Центральной Европы их подход был новаторским. «Движущей силой всех сецессионов, — говорит он, — было представление о том, что искусство должно быть новым».

Одни сецессионы способны порождать другие, и в завершающем разделе выставки посетители получают представление о том, что ждало это движение в будущем. В экспрессионистском плакате, который Макс Пехштейн создал для состоявшейся в Берлине в 1910 году первой выставки Нового сецессиона, который откололся от объединения, возникшего десятью годами раньше, царят еще более темные страсти, чем в «Юдифи и Олоферне»; здесь заметно и влияние примитивного искусства. А на плакате для аналогичной мюнхенской выставки авторства немецкого скульптора Эдвина Шарфа прослеживается влияние французского художника и скульптора Аристида Майоля, чей классицизм развился в Париже между двумя мировыми войнами в антимодернистское движение «возвращения к порядку».  

Старая национальная галерея
«Сецессионы. Климт, Штук, Либерман»
До 22 октября