Что носят художники и почему это имеет значение

Многие художники выбирают очень характерную одежду, и эксперт в области моды, куратор Чарли Портер уверен, что их гардероб рассказывает куда больше, чем только о чувстве стиля. В новой книге What Artists Wear («Что носят художники») он повествует о любимой одежде модернистов и современных художников — от фирменной джинсы Энди Уорхола до калейдоскопических нарядов Яёи Кусамы, от строгих костюмов Гилберта и Джорджа до функционального облачения Барбары Хэпуорт и повседневного стиля Мартин Симс. Портер показывает, как в их руках и на телах одежда становится мощным выразительным средством. Он объясняет, что вещи, в которые художники облачаются для работы и в свободное время, могут служить дополнительным источником информации об их творческом методе и жизни, и призывает всех нас внимательнее оценить наш собственный гардероб.

Что вдохновило вас на создание этой книги?

Все началось с того, что в 2015 году, когда в Тейт Модерн шла выставка Аньес Мартин, я написал статью для газеты Financial Times. Мое внимание приковала фотография Мартин, сделанная в 1960-е годы в ее мастерской. На ней был очень простой функциональный стеганный ромбом костюм грязно-белого цвета — брюки и верх. Самой интересной на фотографии была для меня именно одежда. Она выглядела невероятно современно.

В то время я писал о модных показах, на которых вы видите наряды, созданные для того, чтобы быть надетыми лишь однажды, в которых никто не жил. Но я все четче осознавал, что интересные вещи, связанные с одеждой, далеко не заканчиваются на стадии ее производства.

От нарядов Джорджии О’Кифф до ярких рубашек Дэвида Хокни — вы исследуете то, как художники работают и играют с различными условностями и стереотипами.

Мы живем во времена, когда художники самыми разными способами встраивают самих себя в свое творчество — открыто, как Синди Шерман или Хелен Каммок, которая может войти в кадр, чтобы переставить камеру, или незаметно, но при этом все равно осознанно присутствуют. Практически все мы надеваем для работы специальную одежду. Но художникам, с учетом особенностей их труда, с куда большей вероятностью не нужно соблюдать никакие правила, и поэтому в том, как они одеваются, больше инстинктивности и прямой связи с тем, как они видят себя в обществе.

Глядя на художников, можно понять, какую роль одежда играет в обществе, как она транслирует информацию о власти, классе, расе и гендере и каким образом художники ниспровергают это, или пытаются идти против, или стремятся найти рабочую одежду, в которой могут просто функционировать как человеческие существа (пример — Аньес Мартин).

Ваша книга посвящена не только тому, какую одежду носят художники, но и тому, как они ее носят. Мне понравилось, что в ней есть отдельная глава под названием «Живопись на одежде».

Я получил огромное удовольствие, когда писал эту главу, потому что она обнаруживает физическое измерение работы художника и усилия, которые требуются от него для ее выполнения. Прекрасным примером служит Энн Труитт. Она сама смешивала краски для своих минималистических скульптур, у каждой из которых есть одно или два цветовых поля. Она хотела высвободить цвет и дать ему жизнь, и она видела себя так, будто бы сама была цветом. Отсюда эта невероятно заляпанная одежда и бардак в мастерской. Глядя на пиджак, который сохранился у ее дочери, на краску на нем, понимаешь, какого труда ей стоило создание искусства. То же самое у Филлиды Барлоу: необыкновенный труд и физические усилия, которые требуются для того, чтобы ее яркие инсталляции состоялись.

Вы также исследуете ряд менее известных фигур, например одежду американской художницы-перформансистки Линн Хершман Лисон или тайваньского художника Тайчина Ше.

Мне хотелось подробнее остановиться на некоторых из этих менее заметных персонажей. Например, я решил, что Пикассо получит всего одну строку — этого достаточно. Это позволило дать больше места другим.

Вы начинаете книгу с нарядов индивидуального пошива и заканчиваете повседневной одеждой. И то и другое представляет собой тип одежды с очень сильными культурными коннотациями.

Надеюсь, путь от одного к другому дает некоторое чувство освобождения. Ведь, надевая костюм, вы начинаете говорить на языке власти белых мужчин, и людям, которые носят костюмы, стоит подумать об этом. Почему костюм, эта абсолютно мужская одежда, служит униформой власти? Но и повседневный стиль очень проблематичен, поскольку дорогие бренды копируют его у небелых людей из рабочего класса, у которых нет денег, зато есть стиль.

Мартин Симс (основательница ресурса Dominica, сфокусированного на исследовании проявлений темного в визуальной культуре. — TANR) и цифровая Сондра Перри говорят об этом очень красноречиво. Моя книга завершается этапом напряженного, возбужденного состояния, в котором искусство находится сейчас, когда художники пытаются освободиться от давления институций или от ожиданий относительно их действий. Она заканчивается Премией Тернера 2019 года, когда художники обратились с просьбой рассматривать их как коллектив, — заканчивается в этой точке взбудораженности, которой свойственно использование одежды для подрыва устоев общества.

В конце книги вы обращаетесь ко всем нам, читателям, с призывом внимательнее присмотреться к нашему собственному гардеробу.

Сара Лукас говорит, что хочет, чтобы предметы ее одежды, которые она использует в своих работах, замещали ее, будто бы это она лично находится здесь, перед зрителем. Когда вы видите другого человека, вы одновременно видите и самих себя. Глядя на то, как художники носят одежду — чтобы жить, чтобы подрывать социальные устои, чтобы пытаться изменить или радикализировать общество, мы можем делать то же самое. Мы можем освободиться и начать задумываться над тем, что и почему мы носим, и отдавать себе отчет в существовании всех этих тайных языков власти.