The Art Newspaper Russia
Поиск

Искусство не роскошь, а средство продвижения

Вопрос — кто выигрывает от союза «люкса» и «арта»?

Когда глава Музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина Ирина Антонова пишет о выставке Шанель. По законам искусства: «Созданные ею одежда и самые знаменитые в мире духи стали знаковыми творениями художественной культуры ХХ столетия», в ней говорит не только воспоминание о юных днях, пахнувших Chanel № 5. Ирина Александровна — умный человек, и, подписываясь под этими словами, она заключает с миром моды очень важный договор. Модным брендам необходимо культурное прикрытие. Когда на выставке Марка Джейкобса в парижском Музее декоративного искусства (соседняя дверь с Лувром) я вижу чуть ли не такое же платье, которое висит в бутике на соседней улице, я понимаю, что мне говорят: «Перед тобой произведение искусства, и оно должно стоить так же дорого, как стоит искусство». Меня обманывают? Нет. Или, во всяком случае, не всегда. Например, суть последней ювелирной коллекции Hermе s, придуманной мастером авангардной обуви и художником Пьером Арди, — это воспроизведение в золоте и бриллиантах знаменитых кожаных сумочек, причем поверхность золота точно передает фактуру крокодиловой кожи и даже гнется, как кожа. Может эта вещь оказаться на биеннале современного искусства? Еще как! Что отличает ее от литого розового песика Джеффа Кунса? Ничего, даже цены близки. Сидни Толедано, глава Christian Dior, говорит о выставке марки в Пушкинском музее: «Это нечто большее, чем коммерческий проект, ведь пришедшие сюда ничего не планируют покупать, — хочется верить, что выставка останется в умах и о ней будут рассказывать детям...Моя главная цель состоит в том, чтобы защитить бренд от неверного восприятия». То есть в переходе «люкса» на площадки «арта» главной задачей становится объяснить, что бренд относится к искусству, — любая другая трактовка и есть «неверное восприятие».

Бутик? Галерея!

Отчасти для этого марки и их главы создают собственные выставочные залы. Владельцы PPR Франсуа Пино и LVMH Антуан Арно — соперники не только в бизнесе. Они соревнуются и в том, кто из них больше любит искусство. Два музея Пино уже открыты в Венеции, огромный музей Арно строится в Париже. А пока он не закончен, дом Louis Vuitton на Елисейских Полях — выставочный зал вдвойне. Витрины здесь оформляют главные современные художники: сейчас, например, это работы японки Яёи Кусамы. А на верхнем этаже открыто специальное Espace Culturel Louis Vuitton, в котором устраиваются экспозиции с приглашенными кураторами.

Марка Саrtier не только создала в Париже Фонд Картье — место отличных выставок, но и начисто отрицает любую эгоистическую заинтересованность в его работе. «Мы внимательно следим за тем, чтобы эта деятельность была полностью отделена от коммерческой составляющей марки, — говорит Пьер Райнеро, директор по стратегии и творческому наследию Cartier. — Важно, чтобы ни у кого не возникало даже малейших подозрений в том, что Фонд Картье используется в рекламных целях и вперед здесь выдвигают художников, имеющих какие бы то ни было отношения с Cartier».

Стратегия выживания?

Мир роскоши сейчас в кризисе. Ему предстоит примирить две разнонаправленные тенденции. Первая — «люкс» становится все более доступным. Процесс, который начался с появлением «готового платья», сейчас привел к тому, что прикоснуться к самому заоблачному бренду стало просто. Дело не только в том, что есть распродажи, когда вы с азартом охотника караулите вещь, недоступную в течение года. Марки сами идут вам навстречу, создавая «вторые линии» или предлагая так называемые вещи для инициации. Если вы не можете сразу приобрести колье Cartier за 2 млн, вам предложат купить вещь в виде изогнутого золотого гвоздя за 2 тыс., или оправу для очков за 500, или туалетную воду за 100. И все это Cartier. Такие приемы — своеобразный билет в роскошь. Другое дело, что с этим билетом дадут разве что постоять в тамбуре и никогда не пустят в салон первого класса. С одной стороны, это очень полезно для марки, потому что приносит огромные барыши, сравнимые с ценой штучной продажи piece unique. С другой — это опасно, потому что может размыть образ бренда, и самые богатые и снобистски настроенные клиенты уйдут туда, где они не встретятся с потребителями туалетной воды. Отсюда появляется другая линия поведения — со ставкой на уникальность, на исключительность. То же самое происходит и в арт-мире. Одни говорят, что должно существовать доступное искусство (не по смыслу — по цене), другие — что творчество бесценно (в смысле от 50 тыс. и выше). Ты не можешь позволить себе инсталляцию Христо, но купить его коллаж вполне по силам. Та же стратегия, что и с колечком Cartier.

Союз с искусством очень важен для «люкса». В союзе с «артом» он получает оправдание своих цен и своих амбиций, но этот союз ни в коем случае не мезальянс. И не надо самонадеянно думать, что культура — единственный оставшийся у него ресурс, потому что роскошь можно успешно продавать разными другими способами: женским телом, красивыми машинами, дальними путешествиями — всем, на что у человека автоматически реагируют разные органы чувств.

Давайте согласимся с Ириной Антоновой. Современная мода — один из вариантов существования современного искусства — и демократичного, и элитарного. Причем вариант едва ли не более жизнеспособный по сравнению с его классическим музейно-галерейным обликом. В России, где «глянца» и «люкса» принято бессильно стесняться, эта стратегия тем более безошибочна. Как говаривала одна моя знакомая: «Не купить ли Breguet с бриллиантами? Страсть как хочется чего-нибудь культурного».

Просмотры: 2162
Популярные материалы
1
Энгелина Смирнова: «Икона — не только молельный образ»
Древнерусское искусство в последнее время становится темой публичного обсуждения только в катастрофических или сенсационных случаях. Энгелина Смирнова, уважаемый ученый и университетский преподаватель, дает этой ситуации компетентный комментарий.
09 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Как прошла Frieze: смех, секс и рок-н-ролл
О лондонской ярмарке специально для The Art Newspaper Russia рассказывает Ильдар Галеев, владелец галереи, коллекционер и издатель.
08 октября 2018
4
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
5
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
6
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
7
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
8
Работы Бакста из гастрольного сундука Михаила Фокина показывают в Италии
В венецианском палаццо Чини прослежена карьера Льва Бакста как театрального дизайнера, от первых постановок в Эрмитажном театре до триумфальных дягилевских «Русских сезонов» в Париже.
08 октября 2018
9
В испанском монастыре порвалось упавшее со стены «Распятие» Тициана
Полотно XVI века сразу же отправили на реставрацию, содействие которой окажут специалисты Музея Прадо.
09 октября 2018
10
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru