Всюду яйца

Надо признать, нынешнее пасхальное убранство центра Москвы меньше возбуждает чувства и поражает глаза, чем в прошедшие пару лет. Никаких пляшущих у Большого театра розовых цыплят нет, вообще там — вот радость! — праздник никак не отмечен. Обошелся без пугающего соседства и памятник Пушкину — в этот раз гигантская травяная скульптура в виде головы девы его не загораживает. Другим улицам и площадям повезло меньше. Основным объектом уличного декора стали яйца, на языке мэрии «декоративные световые элементы». Оно и понятно, ведь Пасха. Всего их по городу расставлено 500 штук. В ключевых местах обычного скопления украшательств — на Большой Дмитровке и Рождественском бульваре — яйца стоят тесным строем. На бульваре — крашеные и светящиеся, на улице — только светящиеся ровным желтым электрическим сиянием. Вечером это даже и неплохо, при дневном свете яйца смотрятся хуже. Они сплетены из гирлянд с маленькими острыми светодиодами, отчего в нерабочем состоянии смахивают на моток колючей проволоки.

Суровый памятник Юрию Долгорукому, навсегда, кажется, окруженный торговыми беседками, попал буквально в трепетное окружение — серебристые и золотистые кусочки фольги колеблются на ветру над кадками с фальшивыми деревьями, усеянными опять же декоративными яйцами, похожими на сдутые воздушные шарики. На сайте московской мэрии, правда, еще анонсированы «арт-объекты в форме гигантских белых кроликов, белых агнцев и, конечно же, белых голубей», но вечером и издали они незаметны.

Зато на Манежной площади наблюдается столпотворение декора. Весьма разнообразного. Хитрые цветочно-елочные композиции, стриженая скульптура из зелени в виде кроликов в натуральную величину, не гигантских (по официальным подсчетам, их 120). С ними тесно соседствуют «деревянные заборчики, стога сена, 60 конструкций пасхальных яиц и 193 дубовые бочки». Просто негде селфи сделать — люди с телефонами попами сталкиваются.

Так же активно задействован Кузнецкий Мост, превращенный в искусственный сад с «тематическими арт-объектами в человеческий рост, беседками в виде яиц со встроенными сиденьями» и неизбежными кроликами, здесь «объемными». Нет другого языка, кроме казенного, чтобы описать понаделанное.

А как его оценивать? По каким критериям? Уличное празднество по природе своей демократичное, эклектичное, пестрое и избыточное. И как примирить мнение и вкус московских старожилов с чувствами недавних и временных столичных жителей, не привыкших посещать музеи и филармонию? Для одних непрекращающиеся московские пасхи, весны, осени, дни света и варенья — возможность без затрат развлечься (еще торговые центры, конечно), для других — невозможность жить повседневной жизнью. Москва — непримиримый город.

Еще сложнее, если праздник отмечается религиозный. Отсутствие упоминания виновника торжества всуе только радует. В лужковские времена растяжки «Христос Воскрес!» — а они, помнится, были, — очень уж коробили. Сейчас разве что поздравления с Пасхой можно увидеть, да и то не везде. Так что яйца — единственный выход в ситуации нынешнего торжества обрядоверия.

Пока у «Пасхального дара» критики были только народные (а должны появиться и профессионалы), но жесткие. Под давлением издевательских выпадов блогеров в позапрошлом году убрали пресловутую голову девы из зелени от Пушкина с глаз долой, на Сходню. Хотя называлась она скульптурой и имела автора. Но сколько ни называй объемных кроликов и святящиеся яйца арт-объектами, искусства в них нет — одна оформиловка.

Так что единственный пока выход из невыносимого вечного праздника — уменьшить количество уличных фестивалей, их пространство и насыщенность. Сто двадцать зеленых кроликов и две сотни дубовых бочек на одной площади — это слишком. Публичные пространства должны знать и будни. Можно еще отмечать посты — Рождественский, Великий, Петров и Успенский, а также Рамадан — полным воздержанием от уличных мероприятий.