В поисках идеального дизайна среди неидеальных форм

Классик отечественного графического дизайна, практик и теоретик Владимир Кричевский уверен — и уверяет нас в своей книге «О разном», — что восприятие и понимание текста обусловлены его расположением в пространстве листа (а лист для Кричевского всегда пространство, а не плоскость), выбором шрифта, шириной полей, местом примечаний, размещением иллюстраций и еще многими причинами, не исключая личности заказчика. «Я склонен думать, — пишет Кричевский, — что всякий текст характерен не только словесным наполнением, но также и конкретной формой своего графического воплощения. Один и тот же набор слов, по-разному оформленный и тем более по-разному проиллюстрированный, — это разные тексты». Книга «О разном», выпущенная Издательством Артемия Лебедева, включает три текста, написанных в разные годы. В них Кричевский подробно поясняет эти слова и доказывает их правоту.

«Этюд на тему пространственной организации текста» начинается с описания фрагмента четырехъязычной Библии, вышедшей в 1572 году в Антверпене и «принесшей ее издателю Христофору Плантену титул и славу „королевского типографа“». Разворот Библии содержит четыре одинаковых вертикальных столбца, где один и тот же текст представлен на древнееврейском, в каноническом переводе на латинский, в буквальном переводе на латынь и на греческом. Внизу разворота — два столбца: таргум — не буквальный перевод фрагмента на арамейский — и его перевод на латынь. Кричевский рассматривает еще 28 возможных вариантов расположения переводов, демонстрируя, что только выбранный Плантеном политически корректен и подчеркивает равноправие языков, ну и красив.

Вторая часть «О разном» — книга «Поэтика репродукции» — посвящена искусствоведу, историку и теоретику графического дизайна Елене Черневич и художнику-графику Игорю Березовскому. Кричевский много лет дружил и работал с ними, и именно Черневич рекомендовала издать его книгу «Репродукция», о чем свидетельствует заявка в издательство, датируемая 1988 годом. Вышла книга спустя 19 лет, однако такое доскональное, даже исчерпывающее, исследование процесса репродуцирования и его результатов устареть не может. Со свойственным автору педантизмом рассматриваются, кажется, все роли, которые исполняет репродукция в книгах, брошюрах и плакатах. В том числе когда она «заведомо становится лучше и ценнее оригинала».

Как и в других текстах, собранных в книге, тут немало высказываний, похожих на афоризмы: «Дизайн приходится объяснять и защищать со скучнейшим постоянством»; «Про буквы стоит сказать особо — как о знаменательной части текста»; «Репродукции репродукций образуют самодостаточный слой содержания». Такие парадоксальные заявления, как и речь автора — то по-научному серьезная, то ироничная, а то и гневная в описании мытарств, которые прошел Кричевский, пытаясь издать эту книгу, — делают чтение похожим на живое и доверительное общение читателя с автором и затрудняют определение жанра сборника. Это и строго ученое, и научно-познавательное сочинение, и мемуары.

«Идеальный дизайн» — заключительная часть издания. Примером такого идеала здесь стали два плаката Нины Симонович-Ефимовой, живописца и художника-кукольника, которые она сделала в голодные послереволюционные годы. О них рассказано в прологе, а сама книга начинается и состоит из примечаний. Автор перечисляет шесть причин, почему она такая, но, в общем, ему так захотелось. Еще ему захотелось «для придания книге многомерности» дать немного — по одному абзацу — написать четырем коллегам. Один из них, Кирилл Благодатских, заключил свое высказывание так: «Не бывает дизайна без отношения, не бывает дизайна без изыска, не бывает дизайна без пижонства или без извращения. Нормального дизайна не бывает». Что ж, сама новая книга Кричевского — образец идеального дизайна. Возможно, кто-то осмелится написать почему.