Во-первых, это красиво. А во-вторых, нет

На афишу выставки в брюссельском Bozar помещена картина Франса Флориса «Помона» (1565). Богиня фруктовых садов изображена рядом с Паном. Бог дикой природы пытается — безуспешно — соблазнить Помону; его темный звериный облик контрастирует с ее идеальной по фламандским меркам XVI века внешностью. Сюжет, родившийся из одной строчки в «Метаморфозах» Овидия, красноречиво заявляет тему выставки «Красота и безобразие».

На дворе эпоха Возрождения, время крупных культурных сдвигов: переосмысление наследия Античности, установление новых эстетических норм. Красота становится предметом обсуждения: в XVI веке множатся трактаты об идеальной женской внешности. Критерии, как правило, были такие: светлые волосы, светлая кожа, темные глаза, румяные щеки, красные губы, маленький нос, тонкие изогнутые брови, высокий лоб, изящные руки, широкие плечи, небольшая упругая грудь и округлый живот.

Параллельно в искусстве утверждается безобразное — и не просто как антитеза прекрасному, но и как самостоятельная категория (эта тема успешно раскрыта в дилогии «История уродства» и «История красоты» под редакцией Умберто Эко). Брюссельская выставка дает редкую возможность увидеть вместе ряд произведений Сандро Боттичелли, Альбрехта Дюрера, Лукаса Кранаха Старшего, Леонардо да Винчи, Квентина и Яна Массейсов, Тинторетто, Тициана; некоторые работы впервые привезены в Бельгию.

Экспозиция открывается многочисленными образами трех граций и Венеры; в этих работах красота предстает как результат изучения пропорций и «сборки» тела по гармонической модели. Контрапунктом к этим математически выверенным идеалам выступают работы, вдохновленные реальными людьми. Например, «Аллегорический портрет женщины» (1475–1485) Боттичелли: на нем, вероятнее всего, изображена Симонетта Веспуччи, первая красавица Флоренции.

Конечно, европейскую музейную публику красотой не удивишь. Но и безобразного в Bozar привезли в изобилии. Взять хотя бы портреты семьи Педро Гонсалеса, «волосатого человека» с Тенерифе. Он страдал гипертрихозом, чрезмерным оволосением всего тела, и передал эту генетическую аномалию трем дочерям и сыну. Ростовой портрет Мадлен Гонсалес (около 1580), прибывший из Венского музея истории искусств, показывает семилетнюю девочку в роскошном платье — в таком виде она была представлена как диковинка при дворе баварского герцога Вильгельма V.

Тема отклонений от нормы продолжена в рисунках Дюрера из «Четырех книг о пропорциях человеческого тела» (1528) и в цикле гротесков Леонардо, известных под общим названием «Чудовищные лица» (конец XV — начало XVI века). Мастер одинаково хорошо разбирался и в прекрасном, и в безобразном, оставив размышления на эту тему: «Если живописец пожелает увидеть прекрасные вещи, внушающие ему любовь, то в его власти породить их, а если он пожелает увидеть уродливые вещи, которые устрашают, или шутовские и смешные, или поистине жалкие, то и над ними он властелин и бог».

Раздел, посвященный возрасту и телесности, включает сатирические сцены Яна Массейса и «неравные браки» Кранаха. Здесь безобразное связано с моральной оценкой, а смех оказывается инструментом осуждения в мире, не знавшем политкорректности.

Дворец изящных искусств (Bozar)
«Красота и безобразие»
До 14 июня