Что читали баячи, смехачи и прочие будетляне

Издания и выставки Гослитмузея с каждым годом становятся все интереснее и интереснее. Вот и «Лицо нового искусства: русская футуристическая книга», до 29 марта идущая в главном здании на Зубовском бульваре, не только заслужила похвалы публики, но и может похвастаться своим каталогом. Помимо перечисления представленных экспонатов, он вполне доступно рассказывает всю историю книгоиздания футуристов, заодно добавив в нее несколько интересных нюансов.

Как заявлено в начале увесистого и красочного тома, это первый в России систематизированный свод предметов по теме из разных музеев и частных коллекций, что позволило вполне исчерпывающе отразить ее в иллюстративном материале. И тема эта очень важна, пишет директор музея Дмитрий Бак в предисловии, ведь именно картины, графика и книги — главная часть наследия футуристов сегодня, в то время как восторги и ужасы от футуристических ниспровержений и желтых кофт — то, что казалось когда-то главным, — стали, скорее, предметом интереса историков.

Каталог с превосходной полиграфией, где, помимо воспроизведения 300 экспонатов, опубликованы научные статьи, показывает, как футуристы, унаследовав идею синтетической книжной графики от предыдущего поколения мирискусников, сделали следующий шаг к пониманию книги как целостного организма, как они превратили этот жанр в экспериментальную площадку для синтеза графики и текста. Книга поделена на несколько хронологических периодов, четко показывающих, как с 1909 до 1930-х это явление сначала расцветало, а потом затухало.

Что важно, круг опубликованных памятников шире представленного на выставке: мы видим здесь несколько вещей, которые невозможно было выставить, а также ряд предметов, которые ранее не публиковались. На страницах перед нами — как хрестоматийные обложки, иллюстрации и фотографии, так и крайне редкие.

Эти изображения, яркие и «вырывающие глаз», даже когда они черно-белые, выстраивают перед читателем логичную панораму развития футуристической книги, снабженную емкими цитатами участников движения и современников событий. Отдельный интерес представляют памятники, опубликованные в последнем разделе, где рассказано о тифлисском периоде 1917–1930 годов, а также глава, названная составителями Post scriptum. Она посвящена продолжению традиции «самописных» футуристических книг на примере работы Алексея Крученых, который прибегал к методу стеклографии в 1929–1930 годах.

Собственно каталог занял три четверти издания, остальное место отдано нескольким научным статьям. В них говорится об особенностях жанра как такового, а также, что очень любопытно, о его историографии, в том числе о его возвращении к широкой публике после периода забвения. О том, как сначала футуристическая книга спаслась в 1930–1940-е годы, прикрытая ореолом «первого пролетарского поэта» Владимира Маяковского, а затем пришла уже в публикации и на выставки, в том числе в 1960-е годы с помощью Николая Харджиева и других энтузиастов.

Отдельно трогают две завершающие статьи. Одна из них посвящена памяти хранителя Зинаиды Годович (1938–2021), сотрудницы Биб­лиотеки-музея Владимира Маяковского, а с 1974 года — биб­лиотеки Государственного литературного музея. Она фактически воссоздала из небытия фонд литературы ХХ века, в том числе книг русского авангарда. История собирания ею этих редких изданий из разных отделов, учреждений и от частных сдатчиков, а также картотеки автографов и адресатов становится своего рода иллюстрацией того, как преодолевалось прежнее негативное отношение к этому периоду искусства. Последняя статья рассказывает о Петре Навашине — современном коллекционере грузинского авангарда, благодаря которому были найдены и сохранены важные памятники, представленные в каталоге и весьма его украсившие.