18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Сборник стихов Александра Блока «Снежная маска» вышел в 1907 году, поразил читателей и с той поры входит в список важнейших поэтических книг Серебряного века. Его обложка, однако, была скучновата — всего лишь с небольшой эмблемой в виде треугольника. Зато нарисованная для его же книги 1908 года «Лирические драмы» обложка работы Константина Сомова, на которой две дамы в пышных платьях и черных масках стоят по обеим сторонам от скелета — Смерти, — это уже важнейший визуальный символ эпохи. Его можно взять за камертон выставки, открывшейся в Музее русского импрессионизма.
Впрочем, не всей выставки, а только одного из ее разделов, посвященного предреволюционным десятилетиям. Раньше этот музей сделал бы целую выставку исключительно об этой эпохе, но в последние года полтора он постоянно раздвигает хронологические границы, чтобы захватывать не только концовку XIX века, но и все это столетие. Вот и в текущем проекте рассказывается не только о богемных развлечениях поэтов и живописцев Belle Époque, но и о том, как резвилась высшая аристократия на придворных балах, пусть и карнавальных, а также о том, как наряжалась интеллигенция на рождественские праздники. И как они заказывали свои портреты в этих костюмах, разумеется.
Звание «последний бал императорской России» мероприятие 1903 года в Зимнем дворце получило за необыкновенную роскошь и то, каким оно осталось в памяти современников. После него были еще придворные балы, но такого — уже никогда. Это был потрясающий финальный аккорд империи Романовых. Около 200 представителей высшей аристократии, включая, разумеется, царскую семью, нарядились в исторические костюмы допетровской эпохи. Наряды, сшитые по эскизам художника Сергея Соломко, стоили целые состояния: парча и бархат расшивались настоящим жемчугом и драгоценными камнями. Фотографии участников маскарада, пусть и поблекшие черно-белые, потрясают и сегодня феерией фантазии историзма. А в СССР бал проник через черный ход — в виде нарисованной с участников колоды карт, где дамы в кокошниках, а валеты в шапочках стрельцов. На выставку привезли один из этих кокошников. Он принадлежал великой княжне Ксении Александровне, сестре Николая II. Царевна потом вспоминала, каким тяжелым он оказался. Но зрелище того стоило.
Особенно много изображений женщин, которые примеряли разнообразные необычные платья и с большим удовольствием в них позировали, — тут и портреты кисти Михаила Нестерова, и «красавицы рококо» Константина Маковского. Но не только. Представлен, скажем, портрет Николая I в «рыцарских доспехах» — на нем император прямо как сегодняшний реконструктор.
«Мы создаем такую своеобразную биографию русских маскарадов с 1830-х годов, с Николаевской эпохи, до раннесоветских карнавалов. Показываем, какими они были, как их изображали художники, — поделилась с нашим изданием куратор выставки Ольга Юркина. — Также останавливаемся на том, какие сюжеты ложились в основу, какие темы брались для костюмов. Например, были популярны балы на исторические сюжеты, а также „русский стиль“, которому посвящен отдельный раздел».
Выставка обращается и к теме традиционной Масленицы. «Мы не пытались, как Бахтин, разбирать, чем маскарад отличается от карнавала, и искать глубинные истоки обоих явлений. Мы, скорее, хотели показать эту яркую круговерть вместе с художниками на протяжении целого столетия», — уточняет Юркина. И надо признаться, это удалось: сверкающие полотна Абрама Архипова, Сергея Виноградова, Фирса Журавлева, Бориса Кустодиева, Николая Милиоти, Дмитрия Стеллецкого, Сергея Судейкина и многих других уводят нас в мир между мирами, мир свободного веселья, когда скрытый под маской мог позволить себе невозможное в будничной жизни.
Одной из самых громких маскарадных историй Серебряного века было «дело об обезьяньем хвосте». В января 1911 года писатель Алексей Толстой, будущий «красный граф», устраивал в своем доме маскарад. Пригласили художников и писателей, среди которых был Алексей Ремизов. Толстой обратился к знакомым с просьбой одолжить ему для костюма шкуру кого-нибудь экзотического животного. Анастасия Чеботаревская, супруга Федора Сологуба, раздобыла у знакомого врача шкуру обезьяны и одолжила ее Толстому. Праздник у графа удался на славу. На следующий день новый маскарад проходил уже в доме Сологуба и Чеботаревской. Среди гостей опять был Ремизов, причем из-под его пиджака спускался обезьяний хвост, в котором хозяйка дома с ужасом опознала фрагмент чужой одолженной шкуры. Ремизов сообщил, что нашел хвост в доме Толстого. Все сошлись на том, что его отрезал граф. Сологуб оскорбился за жену. Выяснение отношений с Толстым дошло до того, что был назначен третейский суд, председателем которого стал Вячеслав Иванов, а интересы пострадавших представляли Александр Блок и литературовед Евгений Аничков. Толстой был вынужден принести письменные извинения. Но Сологуб на этом не остановился и настроил против него практически весь Петербург. Из-за бойкота Толстой был вынужден покинуть город, и его литературная карьера пошла по иному пути. А все из-за маскарадного костюма…
Ощущение ирреальности, театральности подчеркивается тем, что там и сям на стенах между картинами мелькают силуэты персонажей комедии дель арте с вычурными венецианскими носами, фижмами и треуголками.
Этот необычный для музея эффект создан намеренно, за него ответственна театральная художница Ксения Кочубей, занимавшаяся архитектурой выставки совместно с архитектурным бюро Project Eleven.
Ощущение, что ты попал на сцену и передвигаешься среди декораций и реквизита, усиливается благодаря представленным на выставке предметам декоративно-прикладного искусства. Это наряженные в тематические костюмы куклы и марионетки (в том числе кукла Пьеро, подаренная Блоком одной прекрасной бестужевке), веера (включая специальные, с прорезями для глаз, то есть веера-маски), фарфоровые статуэтки и многое другое.
Нам пытаются показать, насколько серьезно люди XIX — начала ХХ века относились к ряженью, какое важное место в их активной развлекательной жизни эти ролевые игры занимали в эпоху до телевидения, превратившего развлечения в занятие пассивное.
Макабрические сцены танцев ряженых гостей предстают перед нами в работах Анатолия Арапова, Николая Мамонтова, Александры Петровой, Бориса Тимина и других авторов, чьи имена не на слуху, но произведения оказались весьма атмосферными.
Среди экспонатов, никогда не показывавшихся ранее широкой публике, — недавно обнаруженные в Мценском историко-краеведческом музее произведения Владимира Дриттенпрейса. Эти миниатюры с изображением маскарадных героев были отреставрированы ради участия в выставке.
Разумеется, заметная часть экспозиции посвящена нашему Пьеро — Петрушке и тому, как этот герой народного уличного театра стал неотъемлемой частью высокой культуры благодаря Игорю Стравинскому и прочим авторам Серебряного века, с любованием вглядывавшимся в его фигурку, которая порой оборачивается веселым бесом, в огненной пляске сметающим все вокруг.
Музей русского импрессионизма
«Под маской»
До 24 мая
