От «Варваров» до монументализма

Ваш путь работы с керамикой начался почти случайно. Как это произошло?

До 2020 года я керамикой не интересовалась вообще. Все случилось в Суздале, где мы оказались в период локдауна. Я зашла в мастерские «Дымов Керамики» просто за компанию — друзья сидели на мастер-классе, что-то расписывали. Попробовала, и меня мгновенно затянуло: я почти поселилась в гостевой комнате для художников и ежедневно просиживала там дни напролет в течение трех месяцев. Зашла дилетантом, а вышла, можно сказать, специалистом, понимающим весь цикл. А в 2022 году это уже оформилось в серьезное направление бизнеса.

Какая серия предметов была первая?

Первыми появились кружки «Варвары». Идея была в имитации вышивки на глине. Но поскольку рука у меня была еще не поставлена, линии выходили дрожащими, неровными, все получалось немного косым и кривым. А клиенты, наоборот, влюбились именно в эту неправильность.

Парадокс в том, что сейчас, спустя пять лет непрерывной практики, я уже не могу воспроизвести эту «варварскую» небрежность. И, когда меня просят повторить те самые ранние вещи, я просто не могу этого сделать — нужно буквально перерисовывать кривизну, чтобы искусственно сымитировать «неумелую» дрожащую руку. То, что раньше диктовалось отсутствием моторики, теперь стало сложной творческой задачей. (Смеется.)

Сегодня керамика стала полноценным направлением Gourji Ceramics. Как устроен производственный процесс?

Мы базируемся в Москве, у нас своя студия, где мы занимаемся разработкой форм и росписью. Я придумываю форму и декор, предметы производят по нашему заказу на фабрике керамики — что-то отливается, что-то лепится вручную, например сложные подсвечники.

Сейчас в команде уже семь художников. Объемы заказов и продаж ощутимо растут, мы уже представлены в пяти магазинах. Начали участвовать в ярмарках и выставках — Cosmoscow, «Арт-Москва», Artdom. При этом мы принципиально сохраняем ручную роспись. Пробовали использовать деколи, но это убивает душу предмета, его уникальность, рисунок получается слишком плоским. В ручной росписи, даже в рамках одного сервиза, не бывает двух одинаковых чашек. Это наша фирменная особенность, которую невозможно тиражировать.

В ваших работах чувствуется сильное влияние русского авангарда и советского искусства 1920–30-х годов. Для бренда Gourji это привычные мотивы. Нет у вас желания уйти в сторону от этой темы?

Выбранная тематика, это, действительно, часть ДНК бренда Gourji. Мы транслируем эстетику нашей страны, используя наработки последних 100–150 лет. Это и русский авангард, и агиттекстиль, и книжная графика, и орнаменты советских республик. Но самое сложное, на мой взгляд, это не создать предмет, а продать его. Потому что в мире полного затоваривания это одна из самых сложных задач. Поэтому ты должен понимать, где и как ты будешь продавать то, что сделал. У нас есть своя ниша, есть свои клиенты, и мы ориентируемся в первую очередь на них. В то же время я люблю экспериментировать, так что какие-то лимитированные серии скульптур или предметов вовсе не исключены. Например, одно из новых направлений в нашей работе — крупные панно из керамических плиток, которые довольно быстро стали популярны среди наших клиентов.

Как раз с панно вы участвовали в ярмарке Cosmoscow. Это попытка выйти на территорию большого искусства?

Да, мне стало тесно в рамках посудной формы. Мне вообще очень нравится эстетика португальского азулежу — их вездесущность и органичность в городской среде. Я подумала: почему у нас этого нет? Вернее, было, но забылось. Мы начали с небольших экспериментов, а сейчас замахнулись на монументальные формы.

Например, сейчас в работе грандиозный проект «Спартакиада» — 20-метровое панно, посвященное Московскому университету. Это архитектурная керамика, идеальная для оформления брандмауэров, фасадов, влажных зон. Керамика вечна, она не боится ни дождя, ни морозов. Я сама, например, живу в бывшем доходном доме 1902 года, который облицован мелкой плиткой. Больше века прошло, а она осталась в идеальном состоянии.

Создание 20-метрового панно — это наверняка технологический вызов. Сколько времени уходит на такой проект?

От эскиза до готовой работы может пройти до полугода. Самое долгое — согласование эскиза, а самое сложное — это обжиг. Керамика — это всегда немного алхимия. Ты открываешь печь и не знаешь, что увидишь. Температура скакнула на полградуса — и синий цвет ушел в серый или фиолетовый. В многосоставном панно из сотен плиток разнотон неизбежен, но мы стараемся превратить это в художественный прием. Иногда приходится переделывать и переобжигать фрагменты по несколько раз.

Что еще у вас в творческих планах?

Одна из самых важных историй для меня на данный момент даже не творческая, а больше социальная. К росписи одной серии мы привлекли девушку с расстройством аутистического спектра и получили удивительный результат. У нее выходит своеобразное, наивное, но очень выразительное искусство. Она работает по нашим эскизам, но вносит в них свое видение, свою экспрессию.

Мы хотим развить это в инклюзивный проект — обучать таких детей профессии художника по керамике. Людям с РАС очень непросто найти свое место в жизни, профессию, которая бы их кормила. А роспись керамики — это усидчивость, повторяемость действий и в то же время творчество. То, что многим из них близко и понятно. Если мы сможем дать им ремесло, создать инклюзивную мастерскую, где они смогут работать и зарабатывать, я буду считать, что мы сделали что-то действительно важное.