Скептический взгляд на доброе и дурное правление

Многие полагают, что в последнее время Сиена переживает своеобразный ренессанс. Прошедшая в этом году с большим успехом выставка «Сиена. Расцвет живописи. 1300–1350» (экспонировалась в Метрополитен-музее в Нью-Йорке и в Национальной галерее в Лондоне) отдала дань уважения загадочным художникам из этого тосканского города, творчество которых достигло наивысшего расцвета в период перед эпидемией чумы 1348 года. Эту же тему на свой лад развивает Жюль Леббок, почетный профессор факультета философии и истории искусства Эссекского университета: в новой книге «Переосмысляя „Доброе и дурное правление“ Амброджо Лоренцетти» он проанализировал сложный и многослойный процесс создания шедевра досовременной эпохи. «Мы должны больше смотреть и меньше читать, — заявляет Леббок. — Глубины смысла можно обнаружить в самих изображениях». Объектом его исследования послужили шесть сцен из цикла фресок Амброджо Лоренцетти (1290–1348) «Плоды доброго и дурного правления», которые в XIV веке стали самым большим с античных времен изображением нерелигиозного характера.

Сиенские художники «золотой эпохи», отличавшиеся светским и скептическим восприятием жизни, любили обманывать ожидания. Они посмеивались над религиозными чудесами, подвергали сомнению святость принесших себя в жертву фанатиков, разоблачали уставших и ожесточившихся апостолов. Для них истина заключалась в творческом процессе; она проявлялась в тончайших вариациях композиции и техники письма, в едва заметных проблесках психологической правды, о которых говорят отведенный взгляд или сжатые губы.

То же самое можно сказать о философских по содержанию и чрезвычайно политизированных фресках, написанных Лоренцетти в зале Девяти в Сиенской ратуше в 1338–1339 годах. В росписях, покрывающих три стены помещения, справа он изобразил ухоженный город — пример «доброго правления», а на левой стене — тот, где царят насилие, раздоры и жадность — плоды «дурного правления». Фигура Мира изображена в конце зала, а не по центру стены и выглядит неожиданно отстраненной. Это, вероятно, одно из наиболее часто воспроизводимых изображений в сиенском искусстве.

Зал Девяти можно назвать командным пунктом девяти банкиров — жесткой олигархии, правившей в городе более 60 лет. Каталог выставки в Национальной галерее характеризует этот период как «эффективно управляемое, приверженное моральным принципам государство». Леббок придерживается иного мнения: это было «крайне репрессивное однопартийное государство», где верховенствовала «коллективная тирания». По его утверждению, сюжеты на фресках Лоренцетти гораздо более двусмысленны, чем принято считать. В них содержится завуалированное предостережение: художник показывает связь между идеалами и более мрачной действительностью, подчеркивая «изменчивость и хрупкость» этих идеалов. Он добивается такого эффекта благодаря мастерскому владению композицией и формой, «экспрессивной работе с красками, вариативности фактур, использованию цвета, а также символизму деталей».

Леббок цитирует Джованни Боккаччо, современника Лоренцетти. Высказываясь о творчестве Данте Алигьери, тот сравнивал поэзию с прячущимися в кроне деревьев плодами. Любые великие произведения искусства, писал он, «полны глубочайшего смысла, который подобен укрытому в листве плоду, меж тем как форму этих творений, красноречивую и богато украшенную, можно сравнить с древесной корой и листьями». Леббок подсказывает, как добраться до спрятанных смысловых слоев и каким образом художник доносит до нас эти смыслы, «изменяя и обогащая их» в процессе.