Врач, коллекционер, гуманист

Мало кто чувствовал и ценил целительную силу искусства так, как Михаил Алшибая. Новость о внезапной смерти 67-летнего хирурга стала потрясением для арт-сообщества, градус которого кто-то точно описал как «невыразимую грусть».

«Человек эпохи Возрождения», — говорит о Михаиле Алшибая дочь нонконформиста Игоря Вулоха, искусствовед Лидия Вулох, которая одной из последних общалась с легендарным кардиохирургом и коллекционером. Совсем недавно они вместе открывали выставку «Три фигуры. ВГИКовцы 60-х: Воробьев, Вулох, Пархоменко» в галерее Niko. Михаил Алшибая представил там несколько работ участника Бульдозерной выставки Валентина Воробьева из своего собрания. Об одной из них рассказывал, как всегда, с горящими глазами, так, что слушатели будто сами переносились на поле в Беляеве, где 15 сентября 1974 года происходили исторические события. Выставленную черную звезду автор дописывал уже в Париже, куда уехал после разгона выставки-пленэра. Примерно такой же холст со звездой, без подрамника, Воробьев принес в Беляево и, когда к нему подбегали милиционеры или на него надвигалась тяжелая техника, прятал его, чтобы снова достать, когда гонители отходили. Михаил Алшибая спасал «другое искусство» так же, как людей, к которым всегда — не столько даже в силу профессии, столько по зову сердца — относился до предела чутко.

Активно практикующий кардиохирург, профессор, доктор медицинских наук, руководитель отделения коронарной хирургии Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н.Бакулева, Михаил Алшибая увлекся коллекционированием искусства 40 лет назад, в середине 1980-х, не без влияния коллег-врачей Давида Иоселиани и Владимира Бураковского. Все началось с трех работ Анатолия Зверева, которые молодому хирургу подарил Владимир Немухин. И хотя последний советовал не размениваться по пустякам и собирать лишь видных представителей нонконформизма, Михаил Алшибая всегда отличался независимым взглядом на искусство. В его собрание, конечно же, попали Евгений и Лев Кропивницкие, Лидия Мастеркова, Оскар Рабин, Борис Свешников, Владимир Яковлев и другие яркие представители «второго авангарда», но в дополнение к этим приобретениям он еще многие годы ходил на Измайловский вернисаж, без устали знакомился с художниками и родственниками художников — одним словом, искал неучтенные шедевры в самых неожиданных местах. Со временем поиск таких героев — не то чтобы незначительных, но быстро сошедших со сцены — стал своего рода миссией Михаила Алшибая.

Добрейший, исключительно порядочный трудоголик, он мало тратил на себя, зато ничего не жалел для людей и искусства. Тонкие очки, рубашка в клеточку под «олдскульной» безрукавкой, потертый пиджак, доисторический телефон без мессенджеров. По интеллигентному виду хирурга сложно было сказать, что это один из крупнейших и пассионарных коллекционеров в России. Благодаря ему из небытия воскресла талантливая Гаяна Каждан (1930–1973), покончившая жизнь самоубийством. Считалось, что все ее работы пропали, но Михаил Алшибая нашел полсотни вещей. Следующей «подопечной» стала художница Татьяна Киселева (1940–1990). Благодаря коллекционеру в 2003 году прошла ее выставка в Институте искусствознания и был издан каталог.

Долго Михаил Алшибая коллекционировал для себя, «в стол». Только в 2000-х начал выставлять собрание. Одной из первых стала выставка под названием «50 на 50» в Музее личных коллекций Пушкинского в 2007-м. Она состояла из 100 произведений: 50 — из собрания Алшибая, еще 50 — из коллекции Марка Курцера. Так друзья врачи и коллекционеры отметили полувековой юбилей (они ровесники) и обозначили свою позицию. «Жизнь наша делится пополам между медициной и искусством», — улыбаясь, объяснял Михаил Алшибая. После он участвовал со своей коллекцией еще во многих проектах, в том числе как куратор (таковых — более 100), но этот был этапным.

Еще одним важным событием и теплым воспоминанием для него стала выставка «Искусство врачевать и собирать искусство» в Галерее искусств Зураба Церетели в Академии художеств, где уже «сообразили на троих». Свою коллекцию тогда, в 2013-м, показывали вместе с Михаилом главный кардиолог Москвы Давид Иоселиани (у которого дома нередко оставался Анатолий Зверев и там же творил свои воздушные импровизации) и главный акушер-гинеколог столицы Марк Курцер (его собирательством советского андерграунда заразил как раз Алшибая). «Я в восторге, что великие врачи собрали произведения, которые вчера ругали, а сегодня хвалят», — философски заметил на открытии Зураб Церетели и попал в точку.

Через год, в 2014-м, работы из коллекции Михаила Алшибая стали новой версией постоянной экспозиции музея «Другое искусство» в РГГУ, сменив коллекцию Леонида Талочкина, переданную в Третьяковскую галерею. Они по сей день хранятся где-то в недрах учебного заведения. Это тоже было этапное событие, которое многое говорит и о характере врача-собирателя. В РГГУ отнюдь не музейные условия, что стало одной из причин, из-за которых собрание Талочкина покинуло стены вуза. Алшибая считал, что важнее показывать, чем придираться к условиям. Искусствовед Юлия Лебедева, которая четыре раза как куратор работала с его собранием, вспоминает, как Михаил называл процесс возвращения имен «эксгумацией», что приводило ее в некоторое замешательство. Но для хирурга Алшибая, который постоянно сталкивался со смертью в стенах больницы, такие термины были в порядке вещей и слух не резали, а, скорее, правильно отражали суть. В 2012 году он даже сделал выставку под таким названием, на которой показал более 40 вновь обретенных кумиров: Максима Архангельского (1926–2007) — физика, художника и скульптора, ставшего впоследствии монахом; Алексея Паустовского (1950–1976), умершего в 26 лет от передозировки сына писателя; Александра Горохова (1955–1978), чью жизнь в 23 года оборвала лейкемия, хотя он успел оставить после себя немало прекрасных работ.

Доподлинно не известно, сколько в конечном итоге произведений искусства собрал Михаил Алшибая. Он не считал и не описывал свои сокровища. Только недавно задумался о том, что пора бы это сделать, но из-за вечной занятости руки не дошли. В хронологическом диапазоне там находятся произведения от 1958 года (год рождения коллекционера) и до наших дней, включая произведения современных художников, в том числе Андрея Бартенева, Дмитрия Гутова, Олега Кулика, Владислава Мамышева-Монро.

Михаил Алшибая спас очень многих, но и его семью постигла беда, которую он тяжело переживал. Пять лет назад скончался его 25-летний сын Григорий: не смог побороть зависимость. Остался младший сын Лев, как две капли воды похожий на отца. Он сообщил, что Михаил Алшибая оставил завещание, где просил не проводить публичного прощания и похорон. Так что последним словом великого хирурга и коллекционера стало то самое видео, где он с горящими глазами рассказывает о Бульдозерной выставке. Таким мы его и запомним — улыбчивым, открытым, энергичным. Воодушевленным и воодушевляющим. Целителем сердец и душ.