Умов палаты

Как у вас появилась идея открыть культурный центр?

«Культурный центр» на самом деле не совсем подходящие слова. Мы и сами пока еще находимся в поиске нужного определения, перебираем разные: «арт-центр», «образовательный проект», «салон», но понимаем, что мы уже шире, чем каждое из них.

История проекта началась очень давно. Я раньше работала в крупных компаниях, никак не связанных с искусством и культурой, но все выходные проводила в музеях, театрах, сама ходила рисовать… А потом, как в «Тысячеликом герое» Джозефа Кэмпбелла, просто пошла на зов.

Сначала была студия рисования на Патриарших Draw and Go, которую мы открыли с подругой и партнером Юлией Городничевой. Следующая вспышка случилась в 2016 году, когда я в «ДОМ.РФ» работала над форумом «Среда для жизни: новые стандарты», где мы много рассуждали о том, какое сильное влияние окружающая среда оказывает на формирование личности.

Во время декрета со вторым ребенком я стала с жадностью поглощать всевозможные курсы и лекции по искусству. Потом третий ребенок, изоляция. Мы с мужем взяли в аренду деревянный дом ­1950-х годов, отреставрировали его и превратили в маленькую русскую усадьбу, со своими традициями и ритуалами. Со мной случился эскапизм в эстетизм!

Я стала изучать этикет, культурологию, зачитываться Лотманом, Лихачевым и историями мануфактур царской России, коллекционировать столовое серебро, дореволюционное стекло, фарфор братьев Корниловых... Меня начали приглашать как спикера на мастер-классы по столовому этикету, и всегда получался разговор о традициях, ритуалах, каком-то замедлении в потоке времени.

Чем больше я погружалась в этот мир, тем больше мне хотелось делиться. К тому же вокруг оказывалось много людей, которым оказались близки мои мысли. Значит, это кому-то нужно! Все постепенно складывалось, как детали одного пазла, — и в конечном итоге сложилось в идею «Палат».

А палаты сразу входили в этот план? Как вообще историческое здание попало в ваше поле зрения, ведь восстановление — это всегда сложный и дорогой процесс. Не легче было обосноваться в современном ЖК, допустим?

Я искала здание с историей, с архитектурой. Современный ЖК даже не рассматривала: я вообще боюсь гигантомании, если это касается не бокалов.

Что касается реставрации — это занятие благодарное. Даже на этапе восстановления здания я познакомилась с потрясающими специалистами — архитекторами, историками, москвоведами — и просто неравнодушными людьми, которые помогали, потому что влюблялись в эти палаты.

И вообще, мне близка концепция lifelong learning — продолжаю осваивать новые знания в области культуры и сохранения объектов культурного наследия.

Почему основа концепции проекта именно культура повседневности?

О том, что я делаю, я впервые задумалась, когда начала коллекционировать фарфор и стекло. Казалось, это что-то про культуру и эстетику быта, но мне не хватало в этих словах движения, ритуальности, смысла. Ведь я не просто чашки собирала, а историю! Так, начинаешь читать про какой-нибудь сервиз — и вот ты уже изучаешь гравюры об экспедиции Наполеона в Египет и заключении союза с Александром I.

Потом подруга подарила мне книгу из серии «Культура повседневности», и я настолько увлеклась, что даже назвала так мой Тelegram-канал. Искала научные публикации, думала пойти получать третье высшее. Но не нашла подходящей программы. Еще у Лотмана отмечается внимание к бытовым подробностям. Это мой любимый подход к истории. С ним получается разматывать прошлое как клубок, понимать людей тех времен, заимствовать что-то для себя.

«Палаты» — это не про приобщение к элитарной культуре. Культура повседневности исследует разные аспекты жизни общества, включая досуг — куда как раз и входят и театр, и музеи, и все прочее. Мы занимаемся поиском связей между культурой, историей и каждым из нас. Как сказано в одном из наших манифестов, «обогащаем свой быт — и формируем новую повседневность».

Кто вам помогал с реставрацией и дизайном?

Над проектом работала архитектор Варя Шалито в паре с дизайнером Лерой Нестеренко. Были спроектированы функциональные зоны: входное пространство, два зала-лектория, два лаундж-зала, три санузла, гардеробная и картинная галерея. Вместе им удалось сделать пространство именно таким, каким мы его задумали: буквально дышащим историей и торжественностью, но при этом теплым, почти домашним.

Наши интерьеры отсылают и к допетровской старине, и к русским усадьбам и дачам, затрагивают советскую эпоху и современность. То, что не было закуплено на винтажных маркетах, создавали для нас локальные, русские художники и дизайнеры. Экраны на батареях в виде скатертей, своеобразный реверанс в сторону ткацкого прошлого палат, выполнены Сергеем Пономаревым при помощи Сергея Григоровича из Коломны. Та самая зеленая люстра из километра нити и плетеные стулья — художницей Натальей Мельник тоже из Коломны. А огромный стол, центр большинства наших встреч, из 200-летних амбарных досок изготовил Александр Самсонов. Получилась эклектичная обстановка, которая связывает между собой прошлое и настоящее и одновременно создает что-то новое — камерное, доверительное, родное.

Какие мероприятия проходят в центре? Кто их проводит?

У нас проходят лекции и курсы, посвященные разным сферам культуры и искусства. Регулярно проводим дегустации, чаепития, мастер-классы, детские программы. Мы отходим от привычных образовательных форматов. Любое наше мероприятие заканчивается душевными беседами за столом, обменом мыслями и впечатлениями — формируется общее поле, где мы все вместе погружаемся в исследование, восторгаемся и развиваемся.

Авторские программы — лекции, экскурсии, мастерские — для нас готовят эксперты, ведущие специалисты в своих областях, влюбленные в свое дело. Для нас они становятся не столько учителями, сколько проводниками в их миры, которые раньше мы могли наблюдать только со стороны.

У вас получился очень интересный проект. Нет ли у вас мыслей о его масштабировании?

Вы не первый человек, который меня об этом спрашивает. Конечно, мыслей много. Как минимум планируем масштабироваться за счет сотрудничества с близкими нам по духу партнерами. Наблюдаем за тем, куда дальше заведет зов.